В окопах настоящие воины — атеисты. Вера и безверие на войне. О вере и неверии
Наша вера подвержена определенным изменениям с течением времени. Подобно любой реке, у которой есть свой исток, наша вера также берет где-то свое начало. Бывает, живет человек и ни во что не верит (хотя во что-то человек все-таки обязательно верит), его жизнь течет вполне размеренным темпом и порой кажется, что в жизни ничего не происходит. Но какое-то внезапное яркое событие в жизни может произвести настоящий переворот, и жизнь человека меняется буквально на 180 градусов, как было, например, в жизни императора Константина, преследовавшего ранних христиан, когда ему в небе явилось знамение креста.
Вера в Бога может пробудиться в человеке и постепенно, в результате череды осознаний и наблюдений. Наша вера, сменяя неверие, возникает и укрепляется, когда находит подтверждения в реальной жизни. В этом случае человек, ведя жизнь по своей вере, может прийти к настоящему перерождению, и тогда его вера станет неотъемлемой частью его жизни. Она станет , истинной верой.
Во что и как людям верить? Как избежать «слепой веры»? Как не попасться в ловушку такой веры, которая на поверку окажется фальшью? Как не разочароваться, если в итоге придется прийти к неизбежному осознанию факта, что то, во что вы верили (или кому верили…), чему посвятили всю свою жизнь, было ни чем иным как никчемной «пустышкой»? Вопросы серьезные...
Простой пример: почему испокон веков среди драгоценностей всегда ценились золото и бриллианты? За их неизменные свойства, неподвластные времени. Истину нельзя заменить подделкой. Вот почему в самой основе и самой сути веры должно лежать нечто абсолютное, вечное, неизменное и уникальное. Основа веры в Бога должна уходить корнями в вечность, она должна базироваться на чем-то незыблемом, неподвластном никаким переменам. Как камень, который отвергли строители, сделался главою угла… Вера человека не может определяться модой или настроениями. Вера не должна быть «слепой», но должна основываться на незыблемых и основополагающих законах мироздания – законах материи и духа. Сам закон веры также подчиняется «Универсальному Принципу Вселенной». Открыть для себя этот универсальный закон и сделать его неотъемлемой частью своей жизни – удел каждого верующего человека.
Невзирая на ошибку первых людей, на протяжении всей долгой истории спасения грешного человечества, Бог никогда не терял Своей веры в сотворенных Им людей. Бог-Субъект сказал: «Я предначертал, и приведу в исполнение. Если Я так говорю, значит, у меня однажды появится объект любви». Такая вера Бога абсолютна. Вера содержит элементы «диктатуры» и вопросы, которые не обсуждаются. Идеал любви, к которому ведет путь веры, является неизбежной реальностью. В противном случае в нашем мире не было бы ничего абсолютного, а сами понятия , веры и неверия в Бога, были бы навеки относительны.
Подобно тому, как тьма никогда не может объять свет, а свет всегда найдет путь сквозь самую кромешную тьму, вера всегда сильнее неверия. Неверие в Бога, вера в то, что « » на поверку оказывается несостоятельна. Недостаток веры или неверие, отсутствие веры – вещи преходящие. Жизнь , две тысячи лет назад сохранившего веру перед лицом смерти, и навсегда изменившего мир, является тому ярким свидетельством.
Мир, несомненно, разделен на полностью противоположные друг другу части. И у нас, сейчас, в современной России - особенно. И главным его разделением, как и прежде, остается разделение на либералов и традиционалистов, а отнюдь не на верующих и неверующих. Потому что либералы ведь тоже верующие, просто они верят в другого, извините, бога. Чтобы была более понятна моя мысль, вот два примера.
Вот пример, так сказать, положительный. Кадровый разведчик, долго «курировавший» Балканский регион, экс-директор Российского Института Стратегических Исследований Леонид Петрович Решетников говорит: «Именно при Царе Николае II-м у нас в стране быстро и без использования каторжного труда (мол, при Сталине был именно «каторжный труд» – Л.Д.С-Н) построили Транс-Сибирскую магистраль, и вокруг неё станции, города, промышленные предприятия. Таким образом, мы тогда (при Николае II-м, – Л.Д.С-Н) освоили полосу земли от Урала до Владивостока. На этой полосе мы, к сожалению, и оставались все годы советской власти… Но нельзя оставаться на том, что мы сделали в 2012 году – ведь прошло 100 лет!..»
Это, что касается, Царя Николая Второго. А вот о современной войне в Сирии. Многие говорят: «Зачем мы полезли в эту Сирию? Что мы там забыли?» – и т.д. А вот, что, а главное «как» говорит Леонид Решетников: «Ведя сражение там, мы, верующие люди, должны понимать, что сейчас происходит нечто сакральное, нечто для нас, православных, таинственное, и очень значимое – впервые Русская армия сражается на Святой Земле! Ведь земля Сирии, вплоть до Дамаска, даже за Дамаск – это Святая Земля, по которой ходил наш Господь Иисус Христос! … Впервые в истории Русская армия бьётся с врагами веры, с врагами человечества, с дьявольскими силами, которые представляют собой этот ДАИШ, этот ИГИЛ. Бьётся в северной части Святой Земли, где Святыни, где арамейские сёла, где глава Иоанна Крестителя в Дамаске!
Мы решаем более высокую задачу, чем защита национальной безопасности России, мы бьёмся за дело Господа нашего Иисуса Христа. Там, вместе с нашими союзниками – сирийскими братьями-христианами…»
Да, что-то совершенно новое звучит в этом высказывании известного разведчика ибо Леонид Решетников на всю нашу историю смотрит с точки зрения «Евангелия»...
Самое интересное, что и раньше, даже в самом революционном движении было два, в конечном счёте, «антагонистических» движения. Движение религиозно-народное – т.е. русское, и движение религиозно-материалистическое – т.е. … нерусское. Давайте, например, обратимся к книге Сергея Куняева о поэте Николае Клюеве. Вот отношение «материалистов», т.е. «большевиков». Наиболее концентрированно оно выражено в совершенно секретном письме Ленина о насильственном изъятии церковных ценностей. Вот оригинальные строчки главного борца за справедливость: «Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). … Взять в свои руки фонд в несколько сот миллионов золотых рублей (а может быть, и в несколько миллиардов) мы должны во что бы то ни стало… Никакой иной момент кроме отчаянного голода не даст нам такой возможности. Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешенной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления».
Тут я хочу обратить внимание наших романтиков революции, которые хотят на все её кровавые события взглянуть с «эстетически-художественной» точки зрения, вот на это: на пожирание людей друг другом и на «валяющихся тысячах трупов на дорогах»... Взгляните на них, то есть на эти трупы русских людей, так сказать, «романтически-эстетически». Если сможете, конечно…
А наш «романтик» Владимир Ильич продолжает: «… Изъятие ценностей, в особенности самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть произведено с беспощадной решительностью, безусловно, ни перед чем не останавливаясь, и в самый кратчайший срок»… И дальше уже «материалистическая» цель всякой компании: «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь (когда на дорогах валяются тысячи трупов и люди едят друг друга, – Л.Д.С-Н) проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о какой сопротивлении они не смели и думать…»
Так говорил Ильич. Впрочем, не он один. Примерно то же, но в ещё более «художественно-эстетической» форме говорил Троцкий: мол, мы всем этим русским устроим такую диктатуру, что все древневосточные тирании, по сравнению с нашей, покажутся им раем… Впрочем, чтобы нас не обвинили, что мы сами это все выдумываем, вот цитата из самого Льва Давидовича:
«Мы должны превратить Россию в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, которая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока. Если мы выиграем революцию, раздавим Россию, то на погребальных обломках её укрепим власть сионизма и станем такой силой, перед которой весь мир опустится на колени». Это Троцкий.
А вот «Красный царь» Яков Свердлов: «21 января 1919 года. Оргбюро ЦК РКП(б)». Как и у Ленина, «Секретная директива: Циркулярно. Секретно. Необходимо, учитывая опыт гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества. Путем поголовного их истребления.
1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно. Произвести массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с советской (читай с «сионской», – Л.Д.С-Н) властью…
Провести разоружение, расстреливать каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.
Всем комиссарам, назначенным в те или иные поселения, предлагается проявлять максимальную твердость и неуклонно проводить настоящее указание».
Так что вот, перед нами три источника и три столпа, утверждения марксистской справедливости на когда-то Русской Православной земле. Сравнивая эти три текста, приходишь к выводу, что наиболее «эстетический» текст, всё-таки у главного вождя мiрового пролетариата: ибо не Троцкий с его «Восточными тиранами», ни Свердлов с его сухим языком «циркуляра», явно не дотягивают до таких «поэтизмов» как «пока на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов» и изъятие должно быть проведено «самой бешеной и беспощадной энергией …»
Интересно, даже удивительно, что Есенин в «Пугачёве» в монологе Хлопуши прозревая своим особым поэтическим чутьем, поместил ту же ленинскую лексику:
Сумасшедшая, бешенная, кровавая муть!
Что ты – Смерть? Или исцеление калекам?
Проведите, проведите меня к нему.
Я хочу видеть этого человека!
……………………………….
Там какой-то пройдоха, мошенник и вор
Вздумал вздыбить Россию ордой грабителей,
И дворянские головы сечет топор –
Как березовые купола в лесной обители. . .
Тут дворянские головы, можно заменить на «казачьи», на «священнические», или в конце концов на голову Царя Николая Второго Александровича и всей Его Святой Царской Семьи. Или же на сто миллионов русских голов, которые в своих письмах и резолюциях требовали такие борцы за народное счастье и Ленин, Троцкий, Свердлов, Урицкий, Зиновьев, Войков, Голощекин, Юровский – имя им, как известно, – Легион. Но недаром Господь наш Иисус Христос сказал: «Мне отмщение и Аз воздам!». По словам этим всё и произошло. Ленин – сошел с ума, не мог уже говорить, только мычал, перестал чистить зубы, всё боялся, что через щётку и пасту соратники его отравят. Троцкого зарубили ледорубом. Свердлова – ремонтным паровозным молотком, Урицкого застрелили, Зиновьева расстреляли, Войкова застрелили, Голощекина расстреляли, и только Юровский умирал в больнице на койке, от жутких болей прободения язвы желудка. И никто ему не помогал… Так уходили все до единого палачи Русского Царства. А Царь Николай Второй и его Семья теперь прославлены Русской Православной Церковью. И в миллионах Православных душ звучит, не утихая, песня-молитва:
– Николай, Александра,
Алексей, Мария,
Ольга, Татьяна,
А – на – ста – сия!
Святии Царственнии Мученицы,
молите Бога о нас, Русских!
Последние, приведенные мною здесь поэтические слова – из песни Жанны Бичевской на слова Геннадия Пономарева "Царственные мученики". Так, на мир и историю смотрят верующие монархисты. Но не так, совсем не так смотрят на этот мир наши "гуманистические" деятели культуры:
Вчера, 29 марта, в среду, просмотрел на видео, в Интернете, выступление режиссёра Александра Сокурова, на церемонии награждения его премией, – чуть было не написал, «ТЭФФИ» – на церемонии награждения его кинематографической премией «НИКА». Так он и стоял на сцене с фигурой какого-то крылатого существа в руках – очень отдаленно напоминающей изображение древнегреческой, языческой богини победы Нике. Точнее, самой «Ники» и видно не было – был какой-то стебелек или стержень, а на нем крылья. Больше этот, извините, "стержень" напоминал масонский кадуцей, т. е. символ, опять же, языческого бога воров и торговцев Гермеса… Да и ассоциация эта более правильная, потому что и само награждение, вся его, так сказать, ритуально-инициатическая часть, и вся невероятная серьезность зала, и сам лауреат этой новой «Ленинской», т.е., извините, «Никоновской», премии, всё это носило ярко выраженный характер закрытого мистериального действа, к которому все они – избранники некоего невидимо присутствующего здесь бога, точнее духа – относились с крайней серьезностью… Я смотрел, и видел, что это действительно было их общее дело, их «литургия», с приставкой «анти-», их «элевсинская мистерия», происходящая на сцене «ЛЕНКОМА» – т.е. Театра Ленинского Комсо – мола. . .
Кто-то очень хорошо, воистину художественно снимал все это действо – и саму речь, точнее проповедь награжденного мэтра, и лица главных действующих мистагогов мистерии, вдруг высвечиваемые невидимой ультракрасной лампой, и вырываемые её лучом из общей тьмы. Но какие лица! Я узнал только правозащитницу Алексееву, глаза которой торжественно блестели, и все лицо, его выражение, его спокойная неподвижность, – выражало священническое молчание, при восприятии таких знакомых, таких значимых, но только им, «посвященным», по-настоящему понятных слов. Потом, с таким же, совершенно идентичным выражением лица, адская подземная лампа выхватила такое же серьезное лицо лауреатки еще одной «ТЭФФИ» – нобелевской премии – Алиексиевич, или Алексиевич, не помню точно, как пишется ее фамилия, и по сему, опять же, прошу прощения. А потом лампа начала выхватывать из тьмы кромешной совсем уже какие-то, извините, потусторонние физиономии. Вот, злое и невероятно серьезное лицо с плотно сжатыми губами, и с прилипшими ко лбу волосами – лицо автора «Гаража» и культового поздне-советского фильма «Ирония судьбы», ныне покойного, Эльдара Рязанова, затем вдруг вспыхнуло невероятно злое без грима лицо, также давно отошедшего в мир иной, Ролана Быкова, за ним – пышущее радостью от услышанных знаковых, знакомых и замковых слов – лицо какого-то типичного еврея с пейсами и сдвинутой со лба на макушку шляпе, и наконец – волшебная лампа показала нам какую-то совсем уже, прямо-таки босховко-брейгелевскую физиономию, у которой самой мощной ее частью была совсем уж далеко вперед выдвинутая нижняя челюсть, символизирующая непреклонную и сильную волю, и стремление стоять до конца в защите тех священных ценностей, которые в данный момент озвучивал стоящий там, за рампой, человек с «НИКОЙ» в руках. Глаза же у этого выдвинуточелюстного брейгеля были невероятно темными и злыми, и горели прямо-таки красным отсветом невидимых инфернальных огней. . .
А стоящий на сцене человек очень инфернально, простите, очень профессионально говорил.
Я сначала не вслушивался, а вглядывался в него. Среднего роста, с очень продуманной прядью седых волос над низким лбом, с крупным носом, широко расставленными, умными, внимательными и какими-то, опять же, извините, чуть не написал «инфернальными» – то бишь, опять же, неотмирными глазами, – он говорил так, как говорят только очень высокопоставленные адепты различных закрытых, «герметических» – и в смысле «Гермеса», и в смысле «закрытости» – организаций. То есть он говорил как Мастер, даже Великий Магистр, как Мессир, так сказать, и все сидящие в темной преисподней зала Ленинского Комсомола внимали ему с такой серьезностью не только потому, ЧТО он говорил, но и потому именно – КТО им, это самое «ЧТО», говорил. Ибо то, что он говорил, была некая программа, директива, манифест, приказ, даже некая выжимка, квинтэссенция всей их религии, некий даже, если хотите, если и не Символ Веры, то во всяком случае Параграф Протоколов, который произносится здесь отнюдь не для красного словца, не для артистического, так сказать, очарования, а как инструкция к действию и как приказ для безусловного исполнения. . .
Потом лампа опять забегала по залу, опять пошла по Второму кругу, выхватывая лица и личины, застывшие маски этого подземного Карнавала. Мелькнула, опять же очень умная физиономия какого-то не то детского доктора, не то детского писателя Леонида Рошаля, за ним, опять же, как-то неожиданно выскочили Эйзенштейн с Мейерхольдом, затем прямо рядом, один за другим – Осип Брик, Генрих Иегуда, Яков Агранов, и вся когорта Латунских, Лебединских, Смидовичей, Шаевичей и Шмулевичей, Бескиных, Шкловских и Авербахов – всех этих материализовавшихся в 20-х – 30-х годов и «дальше, дальше, дальше…» – инфернальных сущностей, которые травили Булгакова и Клюева, Платонова и Есенина. Ганина и Ширяевца, Пимена Карпова и Ахматову, Гумилева и Цветаеву, директора Большого театра Голованова и художников Корина и Попкова, и многих из них, как Гумилева, Ганина, Есенина, Клюева, Васильева – просто убили, точнее – умучили – растерзали, принесли в жертву своему богу Просвещения и Ленинского Комсо – Мола, т.е. Космическо- Инфернального Молоха, – которому внутри своих «элевсинских мистерий» молятся все эти «мастера культуры», театра, кино, образования, просвещения, музыки и высшего гуманистического Света, к которому они все неизменно стремятся, начиная с Гёте, «Фауста» которого с таким великим каннским успехом, не так давно поставил «Великий Мастер» российского и мiрового кинематографа, сейчас выступающий со сцены и озвучивающий в микрофон их главный общий «Символ Веры» – кинорежиссер Александр Сокуров. . .
Вот такую – Босховско-Дантовскую картину, потрясенный, увидел я в кратком пятиминутном, очень профессионально сделанном «ролике», в котором Великим Мастером была дана четкая программа грядущей «русской» инфернальной революции, которая по их планам должна окончательно победить в Октябре страшного, от Рождества Христова 2017-го. . .
Так, что мир, как был разделен на два «антагонистических лагеря», так разделен и сейчас. И так будет всегда. До скончания времен.
Господи, Иисусе Христе, помилуй нас, грешных! . .
- Что такое вера? Может ли человек жить без веры?
Наверное, будет уместно напомнить, что сам термин «вера» употребляется в Ветхом Завете в смысле «устойчивости», то есть все же передает определенное качество человека. Соответственно неверие можно определить, как противоположную установку человеческой личности, которую определяет отрицание, скепсис, сомнение. И вот эти две противоположные установки на веру или неверие формируются, как это ни странно, по двум одинаковым механизмам: рациональному – то, что принято относить к сфере разума, фактов, личного опыта; и иррациональному – то есть берущему начало не в собственном опыте, собственных чувствах, а основанному на эмоциональном подчинении чему-то внешнему.
Чтобы ответить на вопрос о возможности жизни без веры, давайте попробуем смоделировать такую ситуацию, тем более, что это несложно, ведь она вокруг нас: все больше людей чувствуют себя запутавшимися. Запутавшимися во всем – в работе, в политике, в морали. Люди ничему не верят. Такое пассивное и иррациональное неверие превращает людей в автоматы; в разобщенных, сбитых с толку, бессильных людей-роботов. Причем эта запутанность воспринимается уже как нормальное состояние, хотя таковым, конечно, не является. Кстати, крайней формой иррационального сомнения можно считать навязчивое невротическое сомнение, когда человек не может решить, какой костюм надеть, идти куда-то или нет, и т.д. Это уже не просто личностное, а болезненное состояние, нуждающееся в лечении.
В противоположность иррациональному неверию, сомнение рациональное ставит под вопрос то, что человек лично не пережил, это неверие в навязываемые извне взгляды и, опять же, установки. Какова роль такого неверия? Такое неверие развивает личность, такое неверие является одной из главных движущих сил здорового мышления и в конечном итоге ведет к формированию веры. Вот две стороны: порабощение и развитие, возрастание. А вера? Вот посмотрите на крайний пример иррациональной веры – ситуация гипноза. Человек отдает себя во власть авторитета другого человека, он готов думать, чувствовать то, что велит ему гипнотизер. А полугипнотическая реакция людей на личность лидера? Ведь безоговорочное признание его идей обусловлено не раздумьем, не критической оценкой, а эмоциональным подчинением оратору, его авторитету, его способности к убеждению, то есть, опять же – внушению. Гитлер, например. Можно найти примеры и в сегодняшнем дне.
Эта вера в вождя – пожалуй, самый поразительный феномен иррациональной веры. Я никогда не забуду, как на одной встрече с жертвами политических репрессий пожилая женщина рассказывала о своей судьбе, о том, как ее, восемнадцатилетнюю девочку, отправили на Колыму только за то, что ее отец – враг народа. Судья еще иронично показал это место на карте – вон, мол, куда. А она только ответила: «Для любимой Родины нигде трудиться не в тягость». Вот такая фанатическая установка, коренящаяся в подчинении внушенному авторитету Партии, Вождя.
И, наконец, рациональная вера. Она коренится не в давлении авторитета или большинства, а в собственной, разумной, основанной на опыте и наблюдении, убежденности. Такая вера плодотворна, она творит, она обладает даром позитивной деятельности. Не пассивного ожидания, а именно деятельности. Такая вера граничит, если хотите, со знанием. Таким образом, и здесь у медали две стороны: порабощение и развитие.
Что представляет из себя религиозная вера? Она может быть и иррациональной, слепой, бездумной; верой – как костылем в неверии; и может быть верой рациональной, осмысленной, пропущенной через сердце, а не взятой напрокат. Гармоничной жизнь человека без веры стать не может. Но решающим является вопрос: будет ли это иррациональная вера в вождей, машины, успех – или вера рациональная, основанная на опыте нашей собственной жизни.
- Что заслуживает веры? Есть ли какой-то критерий: во что верить можно и во что не следует?
Не хочу воздействовать как-то своим авторитетом. К такому выводу каждый должен прийти сам за себя, сам для себя и только своим путем. Но я твердо убежден в том, что если человек освободится от иррационального неверия, если он вооружится рациональным сомнением, если он не опустится до иррациональной веры, то он неизбежно придет к рациональной вере в Бога. Как это ни странно, именно она наиболее близка к знанию. Меня вообще смущает контекст употребления этого выражения: верить в Бога. Чаще всего оно ставится где-то между верой в НЛО и верой в светлое будущее. А ведь действительно верующий человек не просто верит, что Бог есть. Он знает, что Бог есть. Это его личный опыт, опыт Богопознания. И такой, если хотите, эксперимент, стал переломным в жизни многих людей. Нужно попробовать не становиться слепо на чью-то сторону, а встать на позицию нейтральную и выполнить следующие три условия.
Во-первых: активно искать истину, стремиться к ней, искать смысл жизни.
Во-вторых: нравственно совершенствовать себя.
И в-третьих: приобщаться к жизни церковной.
Вот такой несложный, доступный каждому, опыт Богопознания. Но если мы поставили опыт, то его результат будет просто верой или все же знанием? А когда Богопознание перерастает в то, что является сущностью всей религии – Богообщение? Религия намного глубже, чем то представление о ней, которое прочно внедрено в общественное сознание. Что же до критериев, то, как говорил кто-то из великих: «Время, время – лучший ценитель работы!» Время и – смерть, конечная точка нашего земного бытия.
Мне вспоминается рассказ об одном пожилом человеке, который пришел к священнику и поделился такими сомнениями: вот, батюшка, я всю жизнь прожил честно. Не убил никого, не украл ничего, не обманывал, не завидовал, всегда старался помочь своим ближним. А вдруг умру я – а там ничего нет? Значит, я зря делал добро? Что заслуживает веры? То, что не обесценивается смертью.
- Вера и знание. Не противоречат ли они все-таки друг другу?
– Отчасти я уже ответил на этот вопрос. Суррогаты веры действительно могут быть иррациональны. Но подлинная вера ни в коей мере не противоречит знанию, не противоречит науке. Вот что писал об этом М. В. Ломоносов: «Наука и религия – суть родные сестры, дети Всевышнего Родителя. Они никогда между собою в распрю прийти не могут. Разве кто из некоторого тщеславия и показания своего мудрствования на них вражду всклеплет. Наука и вера взаимно дополняют и подкрепляют друг друга». И его же слова: «Не здраво рассуждает математик, если он хочет Божественную волю вымерять циркулем. Таков же и богословия учитель, если он думает, что по Псалтири научиться можно астрономии или химии». Можно привести слова Галилея о том, что «Библия учит нас не тому, как движется небо, а тому, как нам взойти на небо». Можно привести слова Эрстеда о том, что «всякое основательное знание природы ведет к признанию Бога». Но эти мнения авторитетов могут вызвать к жизни лишь иррациональную веру.
Поэтому пусть каждый сам основательно познает природу, ищет истину, нравственно преображается, приобщается к жизни Церкви и так приходит к познанию Бога.
Счастья вам на этом пути!
Беседа со священником Димитрием Байбаковым
Митрополит Сурожский Антоний (Блум)
Один святой говорил, что разница между неверующими и верующими такая же колоссальная, как разница, существующая между изваянием, статуей и живым человеком. Статуя может быть прекрасна, она может быть прекрасней всякого человека, но она навсегда остается деревом или камнем. А человек может быть и невзрачным, но в нем есть что-то, что может сиять Божественным светом. И вот в этом сущность Церкви, которая может открыться в личности каждого человека по мере его приближения ко Христу, приобщения ко Христу, принятию Святого Духа.
Иван Александрович Ильин
Мы понимаем, что можно не иметь веры или утратить ее; и это не глупость, а несчастие; и этому несчастию можно и должно помочь. Но безбожие как правило жизни и программа жизни – как план прогресса, счастья, жизнеустроения – есть жалчайшая из глупостей и погибельнейшая из вредностей, посещавших человеческую голову.
Архиепископ Сан-Францисский Иоанн (Шаховской)
Святитель Иоанн Златоуст говорил, что для него ужаснее вечных мук было бы увидеть кроткий лик Господа Иисуса Христа, с печалью отворачивающийся от него... Вот психология истинной веры: страх огорчить любимого Господа, не принять с безмерностью духа Его безмерную любовь.
Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
Многие люди думают, что жить по вере и исполнять волю Божию очень трудно. На самом деле – очень легко. Стоит лишь обратить внимание на мелочи, на пустяки и стараться не согрешить в самых маленьких и легких делах.
Протоиерей Валериан Кречетов
Как-то в беседе со старцем отцом Сергием, который служил у нас, я сказал:
– Батюшка, вот какой был Павел Послушливый, ученик Антония Великого... Антоний Великий велел ему воткнуть сухую палку в песок в египетской пустыне, дал ему кружку и сказал: «Вот, поливай ее». А нужно было за вод й ходить далеко: с утра идешь, а к вечеру возвращаешься. И с кружкой (а сколько там в кружке принесешь воды-то?) он ходил и поливал эту палку два года. После этого она в песке проросла, зацвела и дала плоды. И Антоний Великий приходящим говорил: «Вот плоды послушания».
Доктор Джон П. Фридрих
Искренние ученые – мыслящие люди. Они понимают, что число вопросов растет быстрее, чем ответы на них. Это приводит их к вере в Бога. Я верую, что Бог является Создателем всего мира. Он держит всю вселенную и смотрит за всем, что находится в ней. Он – больше, чем первопричина, и только Он может отвечать на молитвы.
Архимандрит Кирилл (Павлов)
Люди, которые отрицают будущую вечную жизнь и бессмертие души, иначе смотрят и на настоящую нашу земную жизнь, ища в ней только одного наслаждения и удовлетворения своих чувственных удовольствий. Такие люди, видя непрочность благ и постигающие их искушения и скорби, очень часто приходят в разочарование, отчаяние, а иногда даже прибегают и к самоубийству, считая это средством избавления от бед и несчастий настоящей жизни. Забывая о вечности, они ходят во тьме и не знают, куда идти, подчас предаются алкоголизму и, в конце концов, приходят к ложному концу. Для них жизнь есть дар напрасный и случайный, имеющий не действительную, а призрачную ценность.
Напротив, верующий человек надеется, что загробная жизнь есть, и надежда на это, ожидание этого составляет источник истинного утешения и успокоения.
Иван Александрович Ильин
Безбожие означает, что в человеке иссякает духовность и любовность: ибо тот, кто живет духом и любовью, тот не только видит Бога в духовных небесах, но несет Его в самом себе.
Праведный Иоанн Кронштадтский
Отчего ныне Россия в смятении? Отчего у нас безначалие? Отчего учащееся юношество потеряло страх Божий и бросило свои прямые обязанности и занятия, отчего гордые интеллигенты стремятся в опекуны и правители народа, не понимая этого народа и его действительных нужд и не любя его, отчего всякая власть в России ослабела? Отчего нравы всех развратились и почти не стало ни семьи, ни школы, ни чинов, искренне преданных Церкви и Отечеству? Оттого что у всех их оскудела вера в Бога, в Его праведные, вечные глаголы; оттого что они отпали от Церкви Божией – единственной руководительницы к святой христианской жизни, единой, которая ходит во свете Божием и всех руководит к свету, к правде, к Богу, к вечности, к твердой и неразрушимой жизни...
Лауреат Нобелевской премии физик Артур Комптон
Вера начинается со знанием того, что Высший Разум создал Вселенную и человека. Мне нетрудно верить в это, потому что факт наличия плана и, следовательно, Разума – неопровержим. Порядок во Вселенной, который разворачивается перед нашим взором, сам свидетельствует об истинности самого великого и возвышенного утверждения: «В начале – Бог».
Святитель Игнатий (Брянчанинов)
Истинная, Богоугодная вера, в которой нет никакой лести и обмана, заключается в исполнении заповедей Евангелия, в трудолюбивом и постоянном насаждении их в душе своей, в борьбе с разумом, с богопротивными ощущениями, движениями сердца и тела.
Протоиерей Валентин Свенцицкий
Они отрицают бессмертие и этим освобождают себя от тех нравственных обязательств, которые возлагает на человека религия. Неверие дает простор в удовлетворении страстей, и безудержный эгоизм становится главной движущей силой. Но, освободив себе путь для эгоистической жизни, они в то же время не хотят сделать всех выводов, к которым их обязывает неверие. Если бы они эти выводы сделали добросовестно, получился бы такой ужас, что им ничего не осталось бы другого, как бежать от своего неверия и искать спасения от безнадежного отчаяния в религии. Вместо этого они предпочитают грубый самообман.
Протопресвитер Александр Шмеман
Когда начинают жить земными идеалами и их называют небесными и христианскими, то небо, которое мы должны были воочию являть в наших земных цивилизациях, кажется очень маленьким и даже не очень нужным. Тогда понимаешь этого цивилизованного человека, который такой веры, собственно, и не хочет. Она ему совсем не нужна. Цивилизация спустилась вниз, и встречаются вера и неверие на каком-то низком уровне и там даже готовы примириться и друг другу больше не мешать, установить общий календарь, общий порядок. Что нам сделать? Мы сделаем то-то и то-то... Мы освободим какую-то страну где-нибудь... Потом мы добьемся того, что все на земле будут сыты.
Но только никогда не спрашивайте, для чего это нужно в конечном итоге, куда все это идет, где всему этому конец. Тут мы экуменически договорились не тревожить друг друга. Не будем тревожить неверующего каким-то неотмирным Царством Божиим, не будем тревожить верующего тем же Царством Божиим, вообще не будем никого тревожить. А тут мы спрашиваем: может ли верить цивилизованный человек? Но, может, не стоит ему верить? Зачем ему советовать какие-то вещи? И наоборот, в этой цивилизации, в конечном итоге, мы находим такое разложение человечности, что, может быть, и не стоит стремиться к тому, чтобы верующий стал цивилизованным?
Святитель Николай Сербский
Твоя скорбь о неверии некоторых людей выдает твою любовь к Богу. Ты и сам знаешь, что скорбь – одно из наиболее частых проявлений любви.
Но берегись, чтобы не возненавидеть неверующих. Это было бы гибельно для тебя и не принесло бы им никакой пользы. Смотри на них с жалостью, как на странников, ограбленных в дороге разбойниками. Сострадай им, как сострадаешь нищим и бездомным.
И молись Богу за них. И станешь миссионером. Пусть твоим первым миссионерским правилом будет молитва за отпавших от веры.
Протоиерей Геннадий Шорец
Безбожники не могут видеть Бога, потому что они слепы душою. Они подобны птицам совам. Взгляните на этих важных птиц. Глубокомысленным взором смотрят они на вас своими выразительными глазами, внимательно рассматривают, как бы изучают вас с усердием серьезного ученого, а на самом деле при дневном свете они ничего не видят. Вы стоите перед этими птицами, однако же для них вы не существуете. Они уверены, что перед ними никого нет. Посмотрят на яркое солнце, и солнца для них нет, ибо они ничего не видят. Попробуйте вы доказать сове, что на небе есть яркое, прекрасное солнышко, не поверит она, ибо она не способна его видеть. Так духовно слепые не могут видеть Бога. Он открывается только духовно зрячим, чистым сердцам.
Прочитав статью Романа Илющенко «В поисках истины» 1 , в которой он «пушит» моего ученика по исламоведению, Сергея Иванеева, я не могу обойти молчанием самой позиции автора. Моя рука чешется, желая уличить автора в недобросовестном передергивании фактов, и в теоретическом невежестве. Это, во-первых. Во-вторых, от имени кадрового офицерства российской армии он убеждает читательскую аудиторию в благостности теологизации российского общества и армейского состава, ссылаясь на свой опыт религиозного влияния на военнослужащих в «горячих» точках.
Если не сказать больше насчет того, будто окормление религией укрепляет боеспособность войск. Вы, искренне неуважаемый мной фальсификатор фактов на войне, просто наводите «тень на плетень». Я, как участник ВОВ, свидетельствую иначе. И пусть правда моей статьи Вас все-таки чему-то научит и заставит прекратить Ваши боголюбивые инсинуации.
Война чудовищна по своей сущности. Она не только разрушает материальные богатства, но и дегуманизирует человека, деформирует его нормальные чувства. «Убей противника во что бы то ни стало, иначе он убьет тебя. Убей, убей!..» Этот лейтмотив морали войны зловещ. Солдаты обеих сторон не видят в противнике человека, он для них несущий смерть. И поэтому надо смерть остановить смертью. Любой ценой. Везде. До тех пор, пока по чьей-то команде не прекратится бойня.
А действительно ли чувство заступничества сверхъестественных сил помогает солдату на войне?
Психология утверждает, что убеждение составляет мощный фактор в духовном мире личности. Если человек в чем либо убедит себя и убежденность станет программой его жизнедеятельности, это, несомненно, будет способствовать успехам в достижении поставленных целей. В частности, на войне перед каждым солдатом стоит двуединая цель – выжить и уничтожить врага. Больше ли выживает тех, кто возлагает надежду на заступничество бога? Нет! Пуля врага не облетает верующего, как и атеиста. Но если неверующий сосредотачивает все свои физические и морально-волевые усилия для победы над врагом, надеясь только на себя и своих товарищей, то верующий пытается спастись эфемерной идеей сверхъестественного заступничества. Молитва «боже, спаси и помоги» нередко просто отвлекает солдата в тот миг, когда ему в секунды надо принять оптимальное решение. По моим наблюдениям на фронтах Отечественной войны, верующие, как правило, были какими-то притихшими, словно бы отрешенными от боевой обстановки и ушедшими в себя, — в то время, когда яростный порыв решал судьбу боя. И отчаюги, не шибко заботившиеся о «греховной» лексике и спасении души, проявляли чудеса храбрости, уничтожая гитлеровских вояк с вытесненными на их ременных бляхах словами «С нами бог» (Gott mit uns).
Подпишитесь на нас в telegramВот один из эпизодов.
Наша группа советского сопротивления пробивается к линии Калининского фронта. Болота, темнота и промозглость. Питание только то, что добывается за счет фрицев, отбившихся от своих. Одежда на нас пропитана болотной жижей. Сушиться негде, костров зажигать нельзя. Всюду таится опасность. Вповалку отдыхаем под разлапистыми елями, согревая друг друга своими телами. Один из наших, лет сорока, часто отделяется от группы и стоит, шепча молитвы. Командир из кадровых частей прикладывает палец ко рту: тихо, не мешайте. Весть облетает всех: верующий, баптист. Помолившись, он пристраивается к группе и тихо засыпает. И так же тихо встает в рассветной полутьме, молча подчиняясь общей дисциплине. К полудню разведка донесла о группе немцев у большака. Там, развернувшись веером, молча, с удесятеренной яростью, мы набросились на обедавших фрицев, едва успевших взяться за шмайсеры. «Какие потери?» — громко спросил командир. «Остапчука убило». Того самого, верующего. И больше никого, не считая легких ранений.
А вот другая трагедия.
Южный фронт. Наша 28-я армия гонит фашиста по священной донской земле моих предков. Взят Ростов-на-Дону, Черкассы, и на подходе к Донбассу сильный вал сопротивления врага. Немцы стянули сюда огромные силы. Шмелями вьются самолеты. Гудит и дыбом встает от разрыва земля. Мы вжаты в окопы, закрывая головы саперными лопатками. И вдруг затишье. Истошный голос: «Карима убило!». Куда-то на голос рванулся мой сосед, туркмен, причитая «алла-алла». И еще несколько среднеазиатских мусульман. Остервенелые крики командиров: «Назад!». Но сгрудившиеся три или четыре человека кричат «алла-алла». Немецкий снаряд со свистом пролетел дальше, второй рванулся прямо в группе. И снова минутная зловещая тишина, словно апофеоз упокоенных собратьев по вере.
Как тут рассудить: уберегла ли религия солдат от гибели? Факты свидетельствуют, что религия – не щит от смерти.
И другой вопрос: а верно ли, что «в окопах не бывает атеистов»?
На него я уверенно отвечу: нет, не верно! И вот почему.
Даже многие из моих фронтовых товарищей, на кого в семье оказали религиозное влияние, полностью освободились от веры в бога. Причина простая. Религия внушает, будто все от бога, а он – «всемилостивый», «милосердный», «любит нас», «защитник наш» и т.д. и т.п. Брошенный в пекло Молоху войны легко выстраивает простое логическое рассуждение: если бог есть и он любит человека, зачем же он позволяет развязывать войну с гибелью огромных масс людей? Зачем он опаляет землю и губит села и города? За что прекрасных молодых мужчин обращает в кровавые груды и клочья мяса? За какие грехи страдают дети, женщины и старики?
Вытаскивая с поля боя смертельно раненых или прощаясь с погибшими товарищами, я тоже задавал себе эти же вопросы. И тоже отвечал: значит, бога нет, а если он есть, то является самым злым гением и ненасытным поглотителям людей. Тогда же за что же его, бога, почитать? Какие грехи мог набрать на свою невинную душу, мой друг Генка, с которым мы подростками удрали на фронт, и почему ты, бог, позволил оборвать его жизнь фашистской миной? Пусть бог будет кем угодно – существом или абстрактной идеей. Глупо, бессмысленно и примитивно возлюбить то, чего нет, или то, что синонимично страданиям и преждевременной смерти.
Потому прошу не верить проповедям о том, будто война ускоряет процесс перехода от безверья к вере в бога. Отдельные факты и совпадения нельзя возводить в «прямоперпендикулярный» закон. Мне просто по-отечески жаль тех, кто становится жертвой подобных утверждений и разоружается перед идеей богозаступничества.
Почтенный иеромонах Савва (Молчанов), ранее в СМИ выступивший со статьей «В окопах не бывает атеистов» 2 , убеждает, будто «война может принести духовное обновление человеку. Но кому несет? Тому человеку, который просвещен религиозно». Чудовищная мораль! Тут один шаг до пропаганды войны как наилучшего очистительного нравственного средства. И на это хочется крикнуть во весь голос: «Люди, избавьте себя от елейных святош, убеждающих в очистительной духовной силе войны!».
В действительности существует синдром войны: прошедший через ее жерла всю жизнь испытывает незаживающие душевные раны. Поэтому и теперь, по прошествии 60 лет, мы не плачем, вспоминая своих погибших боевых товарищей, а по ночам вскакиваем в холодном поту, вытряхивая из памяти смертельные схватки с врагом.
В военных битвах мысль и память работают с лихорадочной скоростью. И все твое существо тянется к мирному, доброму, а в целом – к жизни. Как всегда хотелось жить! И никогда не думалось о загробном мире. Хотелось видеть молчаливый сад, доброе лицо мамы, сидеть за партой в светлом классе, читать книги… И никаких грез о боге, церкви, попах. Все только в мыслях о добре и счастье. Значит, внушение о том, будто война с богом в душе делает людей чище и лучше, а без этого грубыми и греховными – наветы. «Война посылается нам как промыслительное испытание, когда народ перестает жить высокими чувствами, когда ему нужно крепкое вразумление. И вот Господь попускает людям проходить через это страшное испытание для того, чтобы человек обновился», — читаем кощунственные сентенции иеромонаха в той же статье. Значит, батюшка, война, по-вашему, — это очистительное благо для того, чтобы «человек обновился»? Простите, это же запрещенная законом пропаганда войны. Это, во-первых. Во-вторых, и на войне преобладающая часть советского народа не падала в бездну «греха» во имя какого-то абстрактного «очищения», а во имя уничтожения коричневой чумы гитлеризма. И без бога мы были чистыми в своих помыслах о добре, народе, Родине и счастье.