Реабилитация после выписки из психбольницы. Мифы о психиатрических больницах. Общественные формы помощи
«Психиатры не должны вернуть человека «в жизнь», они должны свести вред от него к минимуму: подавить пациента, чтобы он сидел тихонько и никому не мешал..»
«Как я живу»: после психиатрической больницы
4286
Как всё начиналось
Первые отклонения в моём поведении родители заметили лет в 10-11: я была гиперактивна, агрессивна, испытывала проблемы со вниманием, плохо контактировала с людьми, не испытывала сочувствия к ним. В школе дела тоже обстояли непросто. У меня были проблемы с восприятием, провалы в памяти, галлюцинации, но я не воспринимала это как что-то ненормальное. Никто в семье не заострял на этом внимания, потому что в целом дома климат был очень неприятный.
Меня отвели к обычному терапевту, который дал направление на физиологические обследования. Позже стало ясно, что дело в психике, но мне поставили неправильный диагноз - синдром гиперактивности и дефицита внимания. Под вопросом также было пограничное расстройство личности.
В 12 лет я впервые оказалась в стационаре - на месяц. Но «приблизительное» лечение неправильно определённой болезни ухудшало моё состояние и вдобавок слишком дорого обходилось. Поэтому меня забрали домой.В психиатрическую клинику я попадала, когда моё состояние становилось неудобным для семьи: я могла побить сестру, напасть на маму, нанести себе увечья, поджечь что-нибудь. Только после таких эксцессов меня увозили почти без сознания на «скорой». С десяти лет я попадала в стационар психиатрической больницы шесть или семь раз. Но каждый раз меня лечили ситуативно, никакой системы не было.
Детское психиатрическое отделение - воспоминания
В детском отделении я весь день находилась в игровой комнате. Там можно читать, рисовать, смотреть телевизор, играть в настолки с другими пациентами. Меня обычно отпускали в палату: много времени я проводила за книгами, а шум в игровой мне мешал. «Досуг» прерывался на приёмы пищи и таблеток, иногда всех выводили на прогулку. Если ты спокойный и хорошо себя ведёшь, тебя отпускают одного, но под присмотром врача или родителей.
Если состояние пациента ухудшается или он заболевает чем-то инфекционным, то его кладут в изолятор. Я попадала туда несколько раз. Оттуда никак не выйти: туалет там, таблетки и еду приносят тоже туда.
Мне не было страшно: в состоянии психоза всё происходит за мгновение, и ты ничего не помнишь. Пребывать в нём иногда приятнее.
Неправильный диагноз
Мне поставили вялотекущую шизофрению [официально этого диагноза не существует, но раньше под ним подразумевалось неглубокое изменение личности и косвенные симптомы шизофрении] - все нюансы были упущены: меня просто записали в шизофреники и пичкали таблетками.
Я перестала доверять больницам и начала сама читать литературу по психиатрии, а позже у меня появились деньги на консультации с врачом из Израиля.
Он пытался выяснить, что со мной происходит, подбирал мне разные схемы лечения - до этого я делала всё сама или с помощью тех, у кого схожие проблемы. В государственных больницах мне поставили с десяток ошибочных диагнозов, и лечили от этих болезней, нанося значительный урон.
С израильским врачом нам удалось подобрать нужную схему лечения. Он установил, что у меня шизоаффективное расстройство [сочетание признаков шизофрении, биполярного расстройства и депрессии], однако знание диагноза не лечит болезнь: на грамотного психотерапевта у меня нет денег и приходится заниматься самой. Я изучала практики и техники, но заниматься этим без контроля непросто. Тебе приходится самому быть человеком, который беспристрастно смотрит и может сказать «вот здесь ты ошибаешься, переделай это». Думаю, что я осталась жива и вышла в ремиссию - заслуга тех, кто помогал мне в этом, и моя личная, но никак не государственной медицины.
Как жить после психиатрической больницы?
То, что в отечественной психиатрии отсутствует этап адаптации пациента в обществе, я почувствовала на себе: людей, отвыкших от нормальной жизни просто выбрасывают. Может быть, кому-то удаётся «встроиться», но не мне: я лечилась подолгу и за это время успевала отвыкнуть от хода жизни, а мои близкие принимали решение не общаться со мной. Вернуться в общество при таких условиях непросто.
Домой из больницы мне не хотелось (хотя в детстве казалось, что там всё-таки лучше): с родителями всё всегда было сложно. Мой отец - тиран и алкоголик с психопатическими чертами - в нём нет эмпатии, заботы. В больнице меня навещала только мама. С ней у меня отношения ближе, чем с отцом: с ним я изредка говорю о бытовых вещах.
Сейчас я живу с родителями, но в ближайшее время планирую съехать. В семье не хотят осознавать, что я больна, хотя меня это уже почти не касается: я не планирую поддерживать отношения ни с кем, кроме сестры. Хочу помочь ей обрести себя. Я вижу в сепарации от родителей единственный способ спасти себя, вернуть нормальную самооценку и взгляд на мир, уйти от травмирующего воздействия.
Ремиссия
Я в ремиссии с прошлого лета и надеюсь, что смогу сохранить это состояние как можно дольше. Но в жизни после стационара проблем не меньше: никто не помогает справиться с депрессией, тревожностью, неправильными установками в голове. В больнице не копают глубоко: приступ сняли, а что делать дальше - решай сам.
Психиатры не должны вернуть человека «в жизнь», они должны свести вред от него к минимуму: подавить пациента, чтобы он сидел тихонько и никому не мешал.
О дискриминации
Не знаю, почему, но я не нравлюсь никому из работодателей. Меня часто выгоняли, хотя я уверена, что выполняла свои обязанности не хуже остальных. Однажды, когда я уже была не в самом стабильном состоянии, на собеседовании я обмолвилась, что сталкивалась с депрессией и другими сложностями. Сказала, что вижу работу в том числе как способ избавиться от своих проблем. Вместе с этим я назвала много других причин, почему хочу работать в этом месте, но меня попросили уйти.
Я закончила девять классов и техникум. Мне бы хотелось получить высшее образование в области психиатрии, но пока это мечта. Я чувствую, что должна применить свои знания, чтобы помочь кому-то пройти через подобное. На учёбу нужны деньги, но зарабатывать я их не могу, потому что на это нет внутреннего ресурса: даже мелкие неприятности выбивают меня из колеи. Сейчас я каждый день ставлю перед собой главные для себя цели: остаться живой и привести свои мозги в порядок, насколько это возможно.
Повседневность
В течение дня я в основном читаю – как художественную литературу, так и специальную по психиатрии, применяю упражнения оттуда, медитирую, рисую, пишу рассказы. Стараюсь кататься на велике и как можно чаще выходить на улицу - физические нагрузки помогают уравновесить моё состояние. Я много сижу в интернете, но стараюсь это ограничивать: я бесцельно погружаюсь в Сеть из-за тревоги. Бывает, что я весь день могу потратить на обработку какого-то болезненного переживания, могу пролежать в кровати, не вставая. Примерно полгода после стационара я только сидела в интернете и смотрела мультики и фильмы. Сейчас я могу делать больше, но всё ещё чувствую себя ограниченной и оторванной от мира.
Для меня важно хоть изредка общаться с кем-нибудь. Обычно я провожу время одна, но иногда хожу или езжу куда-нибудь со своим молодым человеком. Он берёт меня к своим друзьям: так я потихоньку налаживаю коммуникативные навыки, хотя мне непросто общаться с людьми: бывает, что общение вызывает во мне тревогу.
Если бы в моей жизни не появился любимый человек, я не знаю, что бы со мной было: сильные светлые чувства вытаскивают из ямы.
Системной профессиональной помощи остро не хватает. Тем не менее, поддержка ближнего вообще очень много значит для людей с психическими заболеваниями. Именно такая почти родительская любовь, когда ты принимаешь человека со всеми его сложностями. Такое редко можно встретить, и мне повезло.
24.08.2016 12:57
Психиатрическая больница - одно только название этого заведения у многих вызывает неподдельный ужас.
Сумасшедший дом… Дурдом… Психушка... Какими только названиями не нарекают клинику, профиль которой предполагает лечение людей с психическими расстройствами.
Воображение многих людей подстегивают художественные фильмы, страшные истории из прошлых времен, когда фармакологического лечения психически больных людей толком не существовало, а также разнообразные байки и домыслы, которые и по сей день активно гуляют в обществе. В итоге заведения для душевнобольных многим людям представляются не больницами, а практически камерами пыток - а между тем, психических расстройств в наше время меньше не стало, и люди с подобными заболеваниями нуждаются в лечении в психиатрической больнице. Но этого лечения боятся.
В этой статье мы рассмотрим распространенные мифы и страшилки , которые связывают с лечением в психиатрических больницах и по сей день, которые помогут вам разобраться, как лечат в таких заведениях и что происходит в стенах этих зданий.
Страшилки о лечении в психиатрической больнице
1. В психушке людей превращают в овощей
Многие пациенты психиатрической клиники выглядят вялыми, медлительными, сонливыми и апатичными, это так. Поэтому у людей и возникают вопросы, как лечат в психиатрических больницах и лечат ли вообще. На деле пациенты выглядят так по той причине, что люди, поступающие в клинику, находятся в «остром» состоянии, а потому нуждаются к экстренном лечении в психиатрической больнице. Изначально им часто назначают серьезные дозировки психотропных препаратов - и требуется время, чтобы лечение начало действовать, а организм пациента привык к лекарствам. Кроме этого, пациент и до лечения находится в измененном состоянии сознания - ведь почему-то он попал в психиатрическую больницу, не так ли? Со временем больному становится лучше, и дозировки лекарств снижают, и постепенно человек приходит в норму.
2. В психбольнице людей сажают на колеса, без которых они потом не могут жить
Лекарства - это не наркотики. Лекарства - это препараты, направленные на улучшение самочувствия человека. Лекарства требуются не из-за того, что врач решил поиздеваться над пациентом или допустил халатность, а по той лишь причине, что человек болен. Если психически больной человек не будет принимать препараты, его состояние непременно ухудшится, и это может кончиться трагедией или, по крайней мере, дезадаптацией и доведением заболевания до той точки, когда его лечить уже очень трудно. Так что пациентов психиатрической клиники «сажают» на лекарства точно так же, как больных сахарным диабетом 1 типа «сажают» на инсулин, а тех, кто страдает серьезными нарушениями работы щитовидной железы - на гормональную терапию.
3. В психушке к людям применяют насилие - бьют дубинками, привязывают и т.д.
В давние времена адекватного лечения многих психических расстройств не существовало, и тогда люди пытались справиться с возбужденными пациентами так, как могли, т.е. с применением физического воздействия. Но сейчас существует адекватное лечение в психиатрических больницах, а потому варварские методы ушли в далекое прошлое. В некоторых случаях пациентов действительно ненадолго привязывают к кровати, но это происходит не для «воспитательных» целей, а в тех случаях, когда пациент сильно возбужден и может навредить сам себе (кидается в драку и т.д.), т.е. это является мерой безопасности, которая применяется далеко не для всех и не всегда. Надолго никого не привязывают, и уж точно никто никого не бьет. И абсолютно точно - никто ни над кем намеренно не издевается. Больница - это место, где лечат людей, благо современный уровень медицины это позволяет.
4. Психиатрическая больница - это реальный сумасшедший дом, где люди бегают по коридорам, орут, бьются головами об стены и т.д.
В психиатрической больнице бывают всякое. Ведь психические заболевания бывают разные, и некоторые из них протекают очень тяжело. Но это не означает, что абсолютно все пациенты психиатрической клиники пребывают в круглосуточном возбуждении. На самом деле такие яркие эксцессы бывают редко, и, как уже было отмечено выше, такие состояния часто можно предупредить. А потому на острых отделениях психиатрической больницы на самом деле в целом царит достаточно спокойная обстановка.
5. Можно сдать человека в психушку за плохое поведение
В психиатрическую больницу отправляются только те люди, которые нуждаются в экстренной психиатрической помощи. Если в вашей семье разгорелся обычный скандал, то это не значит, что кого-то из ее членов можно «сдать». Врачи «скорой психиатрической», которые приезжают по вызову, забирают далеко не всех. А если человека забрали в психиатрическую больницу, а он не хочет лечиться, то вопрос решается через суд, который проводится быстро. Если суд заключает, что состояние человека не представляет угрозы, а сам человек способен на адекватное поведение, его отпускают домой. Так что если кого-то «почему-то» забрали в психиатрическую больницу и «заставили» лечиться - значит, на это были основания. Которых человек, пребывающий в измененном состоянии сознания, часто за собой не видит.
6. В психушках над людьми издеваются - травят какими-то медикаментами, заставляют что-то делать или не делать, запирают в камерах, избивают и т.д.
Представьте, сколько психически больных людей в мире. Представили? На самом деле их намного больше, чем кажется на первый взгляд. Вы в самом деле думаете, что врачам-психиатрам больше нечем заняться, кроме как над кем-то издеваться? И что люди поступают в медицинские вузы, имея исключительно садистические намерения - чтобы всю последующую жизнь над кем-то намеренно издеваться? Психиатрическая больница ничем не отличается от любой другой, отличие заключается лишь в профиле. А каждый профиль медицины подразумевает определенные условия для нахождения больных в стационаре, и каждая область имеет свои методы лечения.
7. В психиатрические больницы часто кладут людей, чтобы отжать у них квартиру
Чтобы положить человека на лечение в психиатрическую больницу, для этого нужны основания. Чтобы кто-то мог «отжать» у него квартиру, нужно как минимум лишить человека дееспособности. Чтобы лишить дееспособности - пациент должен быть не просто болен, а совершенно беспомощен, т.е. должно быть очевидно, что он не в состоянии сам о себе заботиться и не отдает отчет многим своим поступкам. Лишение дееспособности - процесс долгий и сложный. И даже когда больного лишают дееспособности (на что нужны очень веские основания), это не означает, что человек перестал быть человеком - его мнение в важных вопросах его жизни учитывается. Так что выбросьте из головы эти глупости. Да, махинаторы и аферисты бывают, но они бывают везде, в любой сфере.
8. В психиатрических больницах людей не лечат, а просто изолируют от общества
Современные государственные психиатрические клиники предоставляют больным наблюдение и лечение психиатра, консультации психотерапевта, работу с клиническим психологом, психодиагностические исследования, участие в групповых занятиях разного вида и широкий спектр реабилитационных занятий. Условия бюджетных психиатрических больниц не хуже, чем в больницах другого профиля. А профессиональный уровень медицинского персонала, работающего в этих учреждениях, ничуть не ниже, чем в любых других медицинских учреждениях.
9. Палаты психиатрической больницы - это темные камеры с решетками
Решетки на окнах в таких учреждениях действительно есть, и сделаны они в целях безопасности. Люди, страдающие тяжелыми психическими расстройствами и пребывающие в неадекватном состоянии, могут разбить стекло, выброситься из окна и т.д. - именно поэтому и есть решетки. Которые, кстати, расположены на самых обычных окнах, а не на щелях под потолком. Из тех же соображений в палатах нет дверей - чтобы в случае необходимости персонал мог заметить инцидент и вмешаться. Но в остальном обстановка в психиатрической больнице обыкновенная - комнаты, кровати, диваны, цветочные горшки, телевизоры, книги.
10. В психушках людей запирают на годы
Длительность нахождения пациента в психиатрическом стационаре напрямую зависит от состояния человека, от тяжести его заболевания. В среднем госпитализация длится пару месяцев, в некоторых случаях - несколько недель. На длительном лечении находятся только те люди, которые больны уже много лет, и чье состояние требует длительного наблюдения врача. Людей, которые явно идут на поправку, передерживать в больнице не будут - в этом нет никакого смысла, тем более что свободные койки всегда нужны.
Поэтому, дорогие читатели , не стоит относиться к психиатрическим клиникам с предубеждениями, бояться лечебниц такого типа как огня, косо смотреть на психиатров и верить во все страшилки и мифы про лечение в психиатрической больнице.
Есть больные, которым требуется лечение такого рода. Есть места, где это лечение предоставляют. Так что если кто-то из ваших знакомых настораживает окружающих своим поведением или же вы сами замечали за собой странные и пугающие изменения в психике, не стоит бояться обращаться к психиатрам, тем более что не во всех случаях лечения требуется госпитализация в психиатрическую больницу.
Помните о том, что сами по себе психические расстройства обычно не проходят! А чем позже начать лечить такое заболевание, тем сложнее и дольше будет лечение.
Клинический психолог Анастасия Черкасова,
работавшая в психиатрической больнице
Вячеслав Корсак
Бывший строитель, продавец, искусствовед, математик и парикмахер - минчане с непростым опытом. Все они по разным причинам прошли психиатрические больницы, и каждый после выхода оттуда столкнулся с проблемами. Ни общество, ни работодатели не хотят их принимать. «Имена» побывали в Клубном доме и посмотрели, как люди, от которых многие отвернулись, шьют, готовят, сажают овощи и фотографируют, чтобы найти самих себя, друзей и работу. А еще смысл жизни, который они время от времени теряют.
Клубный дом - самая большая в Минске общественная организация, которая помогает людям после психиатрических больниц возвращаться к полноценной жизни. Руководитель Клубного дома Ольга Рыбчинская говорит, что после больницы человеку сложно снова попасть «в струю», найти работу и адаптироваться. Людям нужен переходный этап - реабилитация и социализация. Этим и занимается Клубный дом. Организация, которая одно время работала в системе госзаказа, сегодня существует только на пожертвования. Их катастрофически не хватает, и оплачивать работу соцработников становится невозможным. Недавно также стало известно, что не продляет договор с организацией и нынешний арендодатель, который предоставлял свои площади с очень большой скидкой.
Максим. Психическое расстройство получил по наследству.
Я родился в Минске, но с 16 лет жил у бабушки и дедушки в Бресте. Родители не могли меня воспитывать. Мама была психически больна, а отец жил в коммуналке. У мамы шизофрения, у меня от нее болезнь, - рассказывает Макс.
Бабушка Максима работала фельдшером, а дедушка на железной дороге. До 10 класса парень жил в Бресте, а затем вернулся в Минск к отцу. В школе Максим учился хорошо, больше всего любил математику и русский язык, был хорошистом и даже отличником. А после школы поступил на заочное отделение мехмата БГУ.
Математику хорошо знал, - делится Максим. - Самое лучшее - таблицу умножения.
Максим смеется и просит его протестировать. Легко решает задачку с 5*8, но спотыкается на 600*700. Снова смеется. Максим вообще часто смеется в разговоре - такая у него особенность. Но улыбчивым, говорит, стал не сразу - только после того, как прошел в жизни множество испытаний и научился смотреть на всё философски.
Один раз из-за этой депрессии даже лег под поезд и лишился ступни.
После того как бросил вуз, Максим поработал окантовщиком на заводе керамики, у него родился сын. А потом, когда ему было всего 19, Максим стал чувствовать, что с ним происходит что-то не то. Расстройства начались с тревожности по самым разным поводам, которые постоянно учащались. Несмотря на это, парня забрали в армию, но воинская служба длилась недолго. На шестой день он выпрыгнул из окна пятого этажа. Испугался «дедов». Они сказали, что он, как и другие новобранцы, будет драить унитазы.
Понимаете, шесть дней - это не служба, я даже не давал присягу. Спрыгнул с пятого этажа. Испугался драить, испугали «деды». Сломал руку, меня положили в военный госпиталь и поставили аппарат Илизарова, - вспоминает Максим. - Хотел из госпиталя убежать, думал, что сплю. Отправили в Новинки, в военное отделение, 24-е.
После больницы Макс так и не вернулся к нормальной жизни. Его ребенок остался с девушкой, и сына парень больше не увидел. Максим не смог найти работу из-за своей болезни, так как не был к этому готов. Он стал жить во многом на финансовую помощь отца. И при этом постоянно грустил. Так Максим стал попадать в больницу всё чаще.
Такая была у меня депрессия, - говорит Максим и признается, что один раз из-за этой депрессии даже лег под поезд и лишился ступни.
В обычной жизни, вне стен больницы, у Макса не осталось друзей. А однажды ему посоветовали прийти в Клубный дом, и он послушался. С того самого дня Макс приезжает в «Открытую душу» каждый день. Сегодня Клубный дом - единстсвенное место, где Максим может работать и чувствовать себя полезным для этого мира.
В Клубном доме Максим входит в «офисную группу». Он работает за компьютером, рассылает электронные письма и составляет важные базы. В 2016 году Клубный дом решил по-особому отметить Всемирный день психического здоровья и сделать плакат. Макс нашел е-мейл адреса всех Клубных домов мира и разослал им письма. Клубные дома прислали фотографии, и теперь на стене минского клуба висит плакат, который был создан благодаря Максу.
А еще прошлым летом, радуется Максим, он работал на огороде, который тоже есть при Клубном доме. Ухаживал за яблоками и поливал овощи. Теперь в Клубном доме есть тыква, фенхель, петрушка и укроп.
Мне нравятся люди, само общение - это великая вещь, - говорит Макс. - В Клубном доме у меня появился новый смысл жизни - творить. Я хочу приносить только добро. А моя единственная и самая главная здесь работа - это работа над собой.
Андрей. После психбольницы друзья отвернулись.
Раньше Андрей работал на стройке, был облицовщиком плитки и интересовался восточными мистическими практиками. Но однажды он оказался в психиатрической больнице. О причинах говорить не особо хочет. Рассказывает лишь то, что стало происходить с ним после больницы. А после Андрей лишился многих друзей и стал верующим человеком. Увлекся фотографией. Сначала посещал платные курсы при Свято-Елисаветинском монастыре, а четыре года назад попал в Клубный дом и продолжил изучать фото.
У меня обычный фотоаппарат был, но поломался, - говорит Андрей. - Я одолжил денег и по-быстренькому купил «мыльницу» Nikon. Потом купил новый, хороший портретник. Вот им и фотографирую уже больше двух лет.
Очень хорошо было бы продавать фотографии. Я хотел бы, чтобы мне объяснили, как работать с фотошопом и фотостоками
Сейчас у Андрея нет работы. Он, как и многие люди с психическими заболеваниями в Беларуси, сталкивается с проблемой трудоустройства. Работодатель, узнавая о диагнозе, принимать не хочет. Сказывается и общая экономическая ситуация. Пока Андрей живет на пенсию, однако не отчаивается и ищет работу. Основное время проводит в Клубном доме. Здесь его друзья - курсы по компьютерной грамотности, которые он посещает.
Я хотел бы, чтобы мне объяснили, как работать с фотошопом и фотостоками, - рассказывает Андрей. - Очень хорошо было бы продавать фотографии. Я, может, заставил бы себя тогда по утрам подниматься и ехать к Минскому морю, фотографировать, распечатывать фотографии и продавать. Пусть будут небольшие деньги, но была бы Клубному дома поддержка какая-то. Я бы помогал. Единственное - я не хочу летать самолетом, потому что они падают. Если поездом, то можно. А так хорошо бы найти работу. Я хочу фотографировать всё: и портреты, и пейзажи. Сейчас мне нравится, когда у меня получается. Если видишь, что кадр-два получились, то уже хорошо.
- Мы шли в Дрозды, там очень живописная местность, - рассказывает о своем снимке Андрей. - Я увидел закат красивый, понравилось. Ракурс нужный нашел и сфотографировал. Тут еще в кадре мужчина, женщина и два велосипеда. А я в детстве на велосипеде ездил. Очень здорово фотография получилась. Фото: Виктория Герасимова, Имена
Маша. «На психике сказались постоянные ссоры дома»
Маша любит рисовать. В детстве она училась в художественной школе, а еще пела. Но дома Маше было не до искусства. «У меня семья полная, но в какой-то степени пустая», - говорит девушка. Она поясняет, что, несмотря на то, что родители живут вместе, внутри семьи царит тревожная атмосфера, где крик и ругань - привычное явление.
В старших классах у меня не было сил вообще ни на что, - говорит Маша. - Мне не приходилось долго думать о своем будущем и получении профессии, потому что дома была очень сложная обстановка, в том числе, материальная. Я отбросила все мечты и решила, что нужно как-то жить. Решила, что мне нужна физическая работа: уборка или что-то еще. До поры до времени казалось, что всё ничего, но начались тяжелые обострения. Летом я особо не выходила из дому. Когда видела хорошую погоду и как светит солнце, мне казалось, что я этого просто не заслуживаю… Так я потеряла месяца 3–4. А потом оказалась в больнице в Новинках.
У многих творческих людей было мое заболевание - биполярное расстройство, - говорит Маша. - Сказать, что это перепады настроения - ничего не сказать. Если у человека легкая стадия этой болезни, он может направить эмоциональный подъем на работу, открытия и произведения. Предполагают, что это расстройство было у Ван Гога, Пушкина и Есенина. Но когда это расстройство идет дальше, оно разрушает.
Отсылала резюме, в которых указывала, что является певицей
Сейчас Маша бывает в больнице, в среднем, два раза в год и при этом уже больше года посещает Клубный дом. Здесь она ходит на швейное дело: обучается шитью с нуля. Например, недавно девушка перешила пуговицы в своем пальто, которое ей досталось на благотворительной акции.
Мне нравится здесь бывать и посещать образовательные программы и курсы, - говорит Маша. - Мы учимся чему-то новому, у нас есть определенный распорядок дня, и это помогает выстраивать планы. Если бы это были бы какие-то посиделки, то здесь было бы нечего делать.
Всё, о чем мечтает Маша сегодня, - это найти хорошую работу. Из-за болезни некоторые работодатели не хотят оформлять девушку. По ее словам, они думают, что девушка опасна. Или же берут, но платят смешные деньги. Например, в прошлом году за две недели работы в столовой, где Маша мыла посуду, ей заплатили всего лишь 60 рублей.
Иногда кажется, что из-за моего расстройства вся жизнь накрывается медным тазом, - говорит Маша. - В плане обучения и работы путь оказывается очень тернистым. Когда работодатель сталкивается с тем, что у меня диагноз, кто-то с пониманием к этому относится, а кто-то шарахается и говорит: «Так, а что ж вы будете делать?! А куда вас тут? А что?» Рисует преграды там, где их нету. Некоторые работодатели ко мне относятся так, как будто я экспонат в музее. Я должна стоять за стеклом, а они пыль будут с меня сдувать. Больше я ни на что не способна.
Иногда кажется, что из-за моего расстройства вся жизнь накрывается медным тазом
Самые большие деньги Маша зарабатывала, когда работала официанткой в столовой - 210 рублей в месяц. А сейчас, благодаря Клубному дому, девушка нашла подработку - раз в неделю развозить документы в качестве курьера. Правда, на достойную зарплату девушка пока так и не может выйти.
Я ищу себя в разных отраслях, - говорит Маша. - А вообще с мечтами у меня плохо. Я отвыкла что-то хотеть, потому что с детства на свои желания часто слышала «нет». Когда я говорила дедушке, что хочу яблок, он отвечал: «А я на Луну хочу». Я привыкла малым довольствоваться: и в физическом плане, и в своих целях. Конечно, я хочу работать, у меня жить не за что.
Ирина. Расстройство случилось после чрезмерного увлечения духовными практиками.
Во время учебы в вузе Ирина увлекалась йогой, восточной философией и по вечерам с подругой занималась асаной и дыхательными практиками. На фоне этого увлечения, по словам девушки, однажды у нее и начались проблемы со здоровьем.
Без правильного духовного руководства - это опасно, - говорит она. - Может завести в дебри. Духовные враги - те же бесы и черти - прельщают тебя, и это всё выливается в «прелесть». Прелесть - это такое понятие в православии, когда человек одержим злыми духами, выглядит со стороны очень правильным, но это на самом деле будет зло.
Ирина закончила вуз, поработала в минском музее Азгура, а потом у нее и случилась эта «прелесть». Попала в психбольницу. А когда вышла оттуда, поняла, что потеряла многих друзей. Стала заново искать работу. В Клубном доме открыла для себя мир кукольного театра.
В 2014 году я написала сценарий про одноухого зайца, - вспоминает Ирина. - И мы сделали в Клубном доме одноименный спектакль света и тени, с которым ездили по белорусским городам и выступали в домах-интернатах и домах ребенка. С того момента я связалась с куклами и нашла себе работу - теперь я батлейщик, показываю спектакли для детей при Свято-Елисаветинском монастыре. Работаю там официально.
В Клубном доме очень душевная атмосфера, - объясняет девушка. - Все друг другу рады. Есть возможность проявить себя в творчестве и готовке, и все это делается вместе. Я раньше не готовила, а теперь пробую. Прихожу сюда отдыхать душой, ведь многие друзья пропали из моей жизни. У меня была подруга, мы с ней общались полтора года после больницы, а потом она перестала отвечать на мои звонки. От других людей я узнала, что она говорит, что я не позитивный человек и что от таких нужно себя ограждать.
Саша. Расстройство случилось после смерти отца.
Отец Саши - латвиец, а мама - белоруска. Саша родился в Риге, а после распада СССР его семья перебралась в Беларусь.
У меня была мечта стать преподавателем математики и физкультуры, - улыбается Саша. - Это были мои любимые предметы, и всегда существовало такое представление, что физрук - он такой тупой, а математик - неуклюжий. Мне хотелось убить эти стереотипы, чтобы быть физруком и математиком одновременно. Вот такая детская немного мечта.
В Беларуси семья Саши занялась бизнесом - продавали сладкую вату. Однако после смерти отца с Сашей что-то произошло. Он потерял покой, а потом стал видеть галлюцинации, которые довели его до психбольницы.
Как-то раз катался по асфальту на коньках, обмотавшись сосисками, и напевал: «Расскажи, снегурочка, где была?»
Когда мы только переехали в Беларусь, умер мой отец, - говорит Саша. - Сначала я пережил его смерть, не задело. Но потом начались галлюцинации и видения. Я два месяца пролежал без сознания, овощем в Новинках. Рассказывали, что мне делали уколы, а я все время лежал и читал стихи. Брал еду только от одного человека - верил, что в него переселился мой отец. Но потом меня выходили. В 11-м классе я уже учился отдельно от всех одноклассников.
После того, как Саша побывал в больнице, его жизнь изменилась. Он стал «странным человеком». Учился в университете, продавал с мамой очки, поменял сто профессий, но при этом постоянно «шалил». Проделки Саши были нетривиальными. Так, один раз он катался по асфальту на коньках, обмотавшись сосисками, и напевал: «Расскажи, снегурочка, где была?». Если бы Саша называл свои действия искусством, он бы смог сойти за современного перформера. Однако Саша этого не делал и попадал в психбольницу раз за разом.
В Клубном доме я уже около двух лет, - вспоминает Саша. - У меня было депрессивное состояние, не было работы, кушал редко. Покушаю - и спать, покушаю - и спать. Работы не было никакой. Представляете, когда я пришел в Клубный дом, то был так плох, что практически не разговаривал. Но здесь меня потихоньку «раскочегарили». Стали подкармливать, и я заговорил. Пришел в Клубный дом, печенюшку перехватил, чаек попил - уже что-то в желудок легло. Так потихоньку меня вытянули из депрессивного состояния. Сегодня я один из активных участников Клубного дома.
Прошлым летом я вскопал в Клубном доме огород и сделал три грядки, - говорит Саша. - А потом лег в больницу, и урожая уже не видел (улыбается). Когда я не в больнице, то помогаю всё время на кухне. Чищу овощи, делаю салатик, мою посуду, хожу в магазин. Сегодня мы готовили запенку, и для нее я ходил за творогом. Вспоминаю, как жил раньше. Боялся в своей квартире выходить на кухню, ел все всухомятку. А сейчас в Клубный дом пойдешь, рубль сдашь на еду, и в четверг во время занятий кухонной группы уже что-то поешь. Раньше я думал, что я никто, а теперь самооценка выросла.
Как можно помочь
Клубные дома, подобные минскому, существуют во всем мире и помогают людям с ментальными расстройствами восстановить навыки труда, общения и независимого проживания. Однако в Беларуси таких организаций мало. И сегодня Клубный дом нуждается в финансовой помощи и продолжает вести переговоры с властями о том, чтобы их включили в систему государственного заказа. Организации нужно стабильное финансирование. Но его уже давно нет. Клубный дом существует фактически на волонтерских началах, а у его сотрудников нет постоянного источника дохода, чтобы регулярно уделять время тем, кому оно нужно.
Недавно сотрудникам Клубного дома стало известно, что психоневрологический дом-интернат для престарелых и инвалидов № 2, где базируется организация, не продлевает с ними контракт. Интерант будет использовать комнаты Клубного дома, которые раньше сдавал в аренду с очень большой скидкой, для собственных нужд. И теперь Клубному дому нужно срочно найти помещение. Съехать из интерната они должны до 1 марта.
На свою работу Клубный дом ищет средства самостоятельно, но делать это в последнее время становится все труднее. Имена помогают в сборе средств. Деньги предназначены на годовую оплату трех сотрудников - директора и двух социальных работников, а также на оплату средств связи, коммунальных услуг и аренды помещения. И если эту сумму собрать не получится, то у Маши, Саши, Андрея и еще многих других больше не будет места, где они смогут собираться и заниматься любимым делом. А значит, их социальная адаптация под вопросом.
Этот материал Имена писали в 2016 году. Клубный дом нашел новое помещение, продолжает свою работу и помогает людям с психическими заболеваниями. Он объединяет 165 человек из Минска. В 2019 году проект получил помощь от государства по программе государственного социального заказа, и часть расходов проекта финансируется из местного бюджета. Но этих средств недостаточно.
Имена собирают средства на зарплаты специалиста по трудоустройству, директора, юриста, двух социальных работников, а также аренду офиса, оплату связи и другие расходы.
В Клубном доме работают кухонная группа, в которой члены Клубного дома сами готовят, и офисная группа, где они могут научиться пользоваться компьютером, играть на музыкальных инструментах или изучать английский язык.
Члены клубного дома могут при необходимости получить у специалистов юридическую консультацию или психологическую поддержку.
Восстановление необходимо любому человеку, если он пережил психологическую или физическую травму. То есть, можно сказать, что необходима реабилитация и рекреация жизненных и творческих способностей. Тем не менее, это уже будет не копирование прежних возможностей, а нечто совершенно иное, новое. Дело в том, что если ситуация изменилась, то имеющиеся ранее психологические возможности становятся как бы не действительными. Это связано с тем, что любые переживания меняю человека, дают ему определенный жизненный опыт, меняя тем самым его характер, взгляды на жизнь, привычки, и прочее.
Поэтому реабилитация пациента в кабинете у психотерапевта происходит таким образом, что человеку помогают сориентироваться в новой для него ситуации, привыкнуть к новым ощущениям. Реабилитация подразумевает нахождение новых способов, помогающих человеку снова начать деятельную жизнь, заняться творчеством, а также эффективно налаживать отношения с людьми, которые актуальны для данного пациента. В любом случае, реабилитация после депрессии требует, чтобы был произведен анализ ситуации непосредственно в кабинете. Следует принимать во внимание, что при травме психологического или физического характера происходит включение бессознательных эмоциональных реакций, которые требуют рассмотрения при проведении живого диалога, и заочная форма неэффективна.
Для реабилитации после депрессии следует рассмотреть причины, которыми было обусловлено депрессивное состояние. Они могут иметь скрытое течение, то есть, внутреннее, или внешнее. Что касается внешних причин, то во многом они очевидны. Это конфликты с коллегами по работе или начальством, непонимание в семейном кругу, доходящее до постоянных конфликтов. Сюда же можно отнести проблемы в интимной сфере, финансовые проблемы, сложные условия социально-бытового плана. К тому же реакция на эти явные причины обусловлена особенностями личности, общим жизненным тонусом, внутренним стимулированием, а также от специфики восприятия человеком различных трудностей.
Особенности реабилитации
Известно, что каждый человек по-своему реагирует на встречающиеся в жизни трудности. Некоторых проблемы доводят до депрессии, а других наоборот заставляют мобилизировать свои силы, и двигаться вперед. Но в этом случае специалисты считают важным, что человек должен сам понимать, куда он должен двигаться, и имеется ли в этом направлении позитивная цель. В связи с этим, чаще идет речь о причинах скрытого типа, вызывающих депрессию. Например, этот может быть ряд проблем в мировосприятии, сложная адаптация в окружающем социуме, отсутствие умения строить близкие в психологическом отношении контакты. К тому же сюда можно добавить неспособность человека к формулировке адекватных и реальных для личности жизненных целей.
Реабилитация после депрессии является в определенном смысле сложной, особенно когда это касается полного психического здоровья. Депрессия всегда является сигналом, что в жизни требуется что-либо изменить. Но, как известно, экспериментировать не стоит, так как можно сделать еще больше грубых ошибок. В этом случае следует обратиться к психологической помощи, и в первую очередь произвести диагностику. Причем диагностика требуется полная, а не поверхностная. Нужно начать с соматического состояния, и выяснить возможную депрессивную природу. Завершающим этапом является изучение особенности личности, общение с окружением. В такой диагностике главное – проанализировать, какой выбор был бы в жизни оптимальным, и наполненным смыслом, имеющим дальние цели.
Пациент должен понять, что является для него адекватной самореализацией, и что заставляет его в жизни ходить по так называемому замкнутому кругу. То есть, во время реабилитации после депрессии человек должен узнать то, чего он в себе не видит и по разным причинам не понимает. Только в этом случае можно найти самые лучшие выходы из состояния депрессии. Если вы пережили депрессию, то конечно помните, как плохо себя чувствовали в это время. Чрезвычайно важно, чтобы помощь была профессиональной. Также не следует забывать, что имеются вещи, которые вы можете сделать для себя лично, ускорив реабилитацию. Это могут быть упражнения, прогулки, и даже игра с любимым питомцем улучшит настроение.
Факторы, помогающие в реабилитации
Психологи считают, что реабилитация после депрессии проходит значительно успешнее, если у человека есть домашний питомец, который требует внимания, и о котором всегда необходимо заботиться. Действительно, животное может стать хорошим другом, настоящей терапией. Играя с ним, вы отвлекаетесь от проблем, которые вас беспокоят, и переживания отступают на второй план. К тому же следует обратить внимание на питание, ведь от этого в значительной степени зависит не только физическое здоровье, но и эмоциональное. Давно доказано, что связь между телом и умом очень сильна, хотя, конечно, не существует специальной диеты, предназначенной для лечения от депрессии. В любом случае, здоровая диета является значительной частью лечебного плана.
Следует обратить внимание на рацион, содержащий много фруктов, каш. Таким образом, вы сможете в определенной мере повысить эмоциональное и физическое здоровье, что в целом очень поможет реабилитации. Для многих людей физические упражнения являются настоящим спасением, и действуют так же эффективно, как
Психотерапевтическая группа, ведущая д.м.н. М.САВИНА
Если Вам поставили психиатрический диагноз, многое уже понятно. Понятно, что это серьезно, понятно, что оно в принципе лечится долго, что нужно принимать психотропные препараты. Хотя внутри Вы часто глубоко несчастны, врачам не всегда очевидна взаимосвязь заболевания с Вашим и проблемами. Поэтому они называют Ваше заболевание эндогенным, и часто указывают что болен мозг (медицинская модель).
Все это правда. Но это не вся правда.
Существует психодинамическая модель развития психических нарушений. Сторонники считают, что симптомы психического расстройства – это часто способы адаптации человека к окружающим, часто выработанные в детстве и запускающиеся в ответ на текущие неприятности.
Предлагают исследовать, что именно делает человека несчастным, вызывает его тревогу и . помогает изучить пусковые механизмы Вашего расстройства, в результате чего Вы можете избегать ситуаций, приводящих к их запуску, а в последствии и научиться реагировать по -другому – а это уже верный и эффективный способ профилактики психического заболевания.
Группа предназначена для людей, проходивших лечение в психиатрической больнице и/или получивших психиатрический диагноз.
Если Вы
- не понимаете причин своей болезни, испуганы диагнозом, стесняетесь его, не знаете, как с ним жить
- хотите понять себя и развиваться как личность, вести полноценную жизнь, несмотря на диагноз
- не знаете, как повлиять на течение заболевания и снизить частоту обострений
- хотите оценить, возможно ли выздоровление и готовы ли Вы к нему двигаться
- эта группа для Вас.
Участие в группе не означает, что Вы перестаете выполнять
рекомендации врачей-психиатров. Прием психотропных препаратов позволяет
удержаться в обществе и не попадать в психиатрические клиники. Но если Вы хотите жить,
а не существовать, если Вы мечтаете выздороветь – тренинг поможет Вам двигаться
по этому пути.
Зачем нужна группа
- Работа в группе поможет не только получить поддержку у людей имеющих схожие проблемы (они поймут Вас как никто другой). Вы сможете вместе найти выход.
- Присутствуя при работе других участников группы, слушая их истории, Вы станете больше понимать причины психических расстройств, не только у них, но и самого себя.
- Оценивая отклик других людей на Вас, Вы станете понимать какое впечатление Вы оказываете на людей.
- Вы увидите, что Вы и другие люди строят свои отношения по привычным для себя моделям. Вы сможете распознавать такие повторяющиеся взаимодействия, и чувствовать, как они влияют на Ваше душевное состояние. Вы научитесь строить отношения более приемлемым способом.