«Вера и безверие. Вера и неверие: тайна обращения человека к Богу

Мир, несомненно, разделен на полностью противоположные друг другу части. И у нас, сейчас, в современной России - особенно. И главным его разделением, как и прежде, остается разделение на либералов и традиционалистов, а отнюдь не на верующих и неверующих. Потому что либералы ведь тоже верующие, просто они верят в другого, извините, бога. Чтобы была более понятна моя мысль, вот два примера.
Вот пример, так сказать, положительный. Кадровый разведчик, долго «курировавший» Балканский регион, экс-директор Российского Института Стратегических Исследований Леонид Петрович Решетников говорит: «Именно при Царе Николае II-м у нас в стране быстро и без использования каторжного труда (мол, при Сталине был именно «каторжный труд» – Л.Д.С-Н) построили Транс-Сибирскую магистраль, и вокруг неё станции, города, промышленные предприятия. Таким образом, мы тогда (при Николае II-м, – Л.Д.С-Н) освоили полосу земли от Урала до Владивостока. На этой полосе мы, к сожалению, и оставались все годы советской власти… Но нельзя оставаться на том, что мы сделали в 2012 году – ведь прошло 100 лет!..»
Это, что касается, Царя Николая Второго. А вот о современной войне в Сирии. Многие говорят: «Зачем мы полезли в эту Сирию? Что мы там забыли?» – и т.д. А вот, что, а главное «как» говорит Леонид Решетников: «Ведя сражение там, мы, верующие люди, должны понимать, что сейчас происходит нечто сакральное, нечто для нас, православных, таинственное, и очень значимое – впервые Русская армия сражается на Святой Земле! Ведь земля Сирии, вплоть до Дамаска, даже за Дамаск – это Святая Земля, по которой ходил наш Господь Иисус Христос! … Впервые в истории Русская армия бьётся с врагами веры, с врагами человечества, с дьявольскими силами, которые представляют собой этот ДАИШ, этот ИГИЛ. Бьётся в северной части Святой Земли, где Святыни, где арамейские сёла, где глава Иоанна Крестителя в Дамаске!
Мы решаем более высокую задачу, чем защита национальной безопасности России, мы бьёмся за дело Господа нашего Иисуса Христа. Там, вместе с нашими союзниками – сирийскими братьями-христианами…»
Да, что-то совершенно новое звучит в этом высказывании известного разведчика ибо Леонид Решетников на всю нашу историю смотрит с точки зрения «Евангелия»...
Самое интересное, что и раньше, даже в самом революционном движении было два, в конечном счёте, «антагонистических» движения. Движение религиозно-народное – т.е. русское, и движение религиозно-материалистическое – т.е. … нерусское. Давайте, например, обратимся к книге Сергея Куняева о поэте Николае Клюеве. Вот отношение «материалистов», т.е. «большевиков». Наиболее концентрированно оно выражено в совершенно секретном письме Ленина о насильственном изъятии церковных ценностей. Вот оригинальные строчки главного борца за справедливость: «Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). … Взять в свои руки фонд в несколько сот миллионов золотых рублей (а может быть, и в несколько миллиардов) мы должны во что бы то ни стало… Никакой иной момент кроме отчаянного голода не даст нам такой возможности. Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешенной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления».
Тут я хочу обратить внимание наших романтиков революции, которые хотят на все её кровавые события взглянуть с «эстетически-художественной» точки зрения, вот на это: на пожирание людей друг другом и на «валяющихся тысячах трупов на дорогах»... Взгляните на них, то есть на эти трупы русских людей, так сказать, «романтически-эстетически». Если сможете, конечно…
А наш «романтик» Владимир Ильич продолжает: «… Изъятие ценностей, в особенности самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть произведено с беспощадной решительностью, безусловно, ни перед чем не останавливаясь, и в самый кратчайший срок»… И дальше уже «материалистическая» цель всякой компании: «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь (когда на дорогах валяются тысячи трупов и люди едят друг друга, – Л.Д.С-Н) проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о какой сопротивлении они не смели и думать…»
Так говорил Ильич. Впрочем, не он один. Примерно то же, но в ещё более «художественно-эстетической» форме говорил Троцкий: мол, мы всем этим русским устроим такую диктатуру, что все древневосточные тирании, по сравнению с нашей, покажутся им раем… Впрочем, чтобы нас не обвинили, что мы сами это все выдумываем, вот цитата из самого Льва Давидовича:
«Мы должны превратить Россию в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, которая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока. Если мы выиграем революцию, раздавим Россию, то на погребальных обломках её укрепим власть сионизма и станем такой силой, перед которой весь мир опустится на колени». Это Троцкий.
А вот «Красный царь» Яков Свердлов: «21 января 1919 года. Оргбюро ЦК РКП(б)». Как и у Ленина, «Секретная директива: Циркулярно. Секретно. Необходимо, учитывая опыт гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества. Путем поголовного их истребления.
1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно. Произвести массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с советской (читай с «сионской», – Л.Д.С-Н) властью…
Провести разоружение, расстреливать каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.
Всем комиссарам, назначенным в те или иные поселения, предлагается проявлять максимальную твердость и неуклонно проводить настоящее указание».
Так что вот, перед нами три источника и три столпа, утверждения марксистской справедливости на когда-то Русской Православной земле. Сравнивая эти три текста, приходишь к выводу, что наиболее «эстетический» текст, всё-таки у главного вождя мiрового пролетариата: ибо не Троцкий с его «Восточными тиранами», ни Свердлов с его сухим языком «циркуляра», явно не дотягивают до таких «поэтизмов» как «пока на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов» и изъятие должно быть проведено «самой бешеной и беспощадной энергией …»
Интересно, даже удивительно, что Есенин в «Пугачёве» в монологе Хлопуши прозревая своим особым поэтическим чутьем, поместил ту же ленинскую лексику:
Сумасшедшая, бешенная, кровавая муть!
Что ты – Смерть? Или исцеление калекам?
Проведите, проведите меня к нему.
Я хочу видеть этого человека!
……………………………….
Там какой-то пройдоха, мошенник и вор
Вздумал вздыбить Россию ордой грабителей,
И дворянские головы сечет топор –
Как березовые купола в лесной обители. . .
Тут дворянские головы, можно заменить на «казачьи», на «священнические», или в конце концов на голову Царя Николая Второго Александровича и всей Его Святой Царской Семьи. Или же на сто миллионов русских голов, которые в своих письмах и резолюциях требовали такие борцы за народное счастье и Ленин, Троцкий, Свердлов, Урицкий, Зиновьев, Войков, Голощекин, Юровский – имя им, как известно, – Легион. Но недаром Господь наш Иисус Христос сказал: «Мне отмщение и Аз воздам!». По словам этим всё и произошло. Ленин – сошел с ума, не мог уже говорить, только мычал, перестал чистить зубы, всё боялся, что через щётку и пасту соратники его отравят. Троцкого зарубили ледорубом. Свердлова – ремонтным паровозным молотком, Урицкого застрелили, Зиновьева расстреляли, Войкова застрелили, Голощекина расстреляли, и только Юровский умирал в больнице на койке, от жутких болей прободения язвы желудка. И никто ему не помогал… Так уходили все до единого палачи Русского Царства. А Царь Николай Второй и его Семья теперь прославлены Русской Православной Церковью. И в миллионах Православных душ звучит, не утихая, песня-молитва:
– Николай, Александра,
Алексей, Мария,
Ольга, Татьяна,
А – на – ста – сия!
Святии Царственнии Мученицы,
молите Бога о нас, Русских!
Последние, приведенные мною здесь поэтические слова – из песни Жанны Бичевской на слова Геннадия Пономарева "Царственные мученики". Так, на мир и историю смотрят верующие монархисты. Но не так, совсем не так смотрят на этот мир наши "гуманистические" деятели культуры:
Вчера, 29 марта, в среду, просмотрел на видео, в Интернете, выступление режиссёра Александра Сокурова, на церемонии награждения его премией, – чуть было не написал, «ТЭФФИ» – на церемонии награждения его кинематографической премией «НИКА». Так он и стоял на сцене с фигурой какого-то крылатого существа в руках – очень отдаленно напоминающей изображение древнегреческой, языческой богини победы Нике. Точнее, самой «Ники» и видно не было – был какой-то стебелек или стержень, а на нем крылья. Больше этот, извините, "стержень" напоминал масонский кадуцей, т. е. символ, опять же, языческого бога воров и торговцев Гермеса… Да и ассоциация эта более правильная, потому что и само награждение, вся его, так сказать, ритуально-инициатическая часть, и вся невероятная серьезность зала, и сам лауреат этой новой «Ленинской», т.е., извините, «Никоновской», премии, всё это носило ярко выраженный характер закрытого мистериального действа, к которому все они – избранники некоего невидимо присутствующего здесь бога, точнее духа – относились с крайней серьезностью… Я смотрел, и видел, что это действительно было их общее дело, их «литургия», с приставкой «анти-», их «элевсинская мистерия», происходящая на сцене «ЛЕНКОМА» – т.е. Театра Ленинского Комсо – мола. . .
Кто-то очень хорошо, воистину художественно снимал все это действо – и саму речь, точнее проповедь награжденного мэтра, и лица главных действующих мистагогов мистерии, вдруг высвечиваемые невидимой ультракрасной лампой, и вырываемые её лучом из общей тьмы. Но какие лица! Я узнал только правозащитницу Алексееву, глаза которой торжественно блестели, и все лицо, его выражение, его спокойная неподвижность, – выражало священническое молчание, при восприятии таких знакомых, таких значимых, но только им, «посвященным», по-настоящему понятных слов. Потом, с таким же, совершенно идентичным выражением лица, адская подземная лампа выхватила такое же серьезное лицо лауреатки еще одной «ТЭФФИ» – нобелевской премии – Алиексиевич, или Алексиевич, не помню точно, как пишется ее фамилия, и по сему, опять же, прошу прощения. А потом лампа начала выхватывать из тьмы кромешной совсем уже какие-то, извините, потусторонние физиономии. Вот, злое и невероятно серьезное лицо с плотно сжатыми губами, и с прилипшими ко лбу волосами – лицо автора «Гаража» и культового поздне-советского фильма «Ирония судьбы», ныне покойного, Эльдара Рязанова, затем вдруг вспыхнуло невероятно злое без грима лицо, также давно отошедшего в мир иной, Ролана Быкова, за ним – пышущее радостью от услышанных знаковых, знакомых и замковых слов – лицо какого-то типичного еврея с пейсами и сдвинутой со лба на макушку шляпе, и наконец – волшебная лампа показала нам какую-то совсем уже, прямо-таки босховко-брейгелевскую физиономию, у которой самой мощной ее частью была совсем уж далеко вперед выдвинутая нижняя челюсть, символизирующая непреклонную и сильную волю, и стремление стоять до конца в защите тех священных ценностей, которые в данный момент озвучивал стоящий там, за рампой, человек с «НИКОЙ» в руках. Глаза же у этого выдвинуточелюстного брейгеля были невероятно темными и злыми, и горели прямо-таки красным отсветом невидимых инфернальных огней. . .
А стоящий на сцене человек очень инфернально, простите, очень профессионально говорил.
Я сначала не вслушивался, а вглядывался в него. Среднего роста, с очень продуманной прядью седых волос над низким лбом, с крупным носом, широко расставленными, умными, внимательными и какими-то, опять же, извините, чуть не написал «инфернальными» – то бишь, опять же, неотмирными глазами, – он говорил так, как говорят только очень высокопоставленные адепты различных закрытых, «герметических» – и в смысле «Гермеса», и в смысле «закрытости» – организаций. То есть он говорил как Мастер, даже Великий Магистр, как Мессир, так сказать, и все сидящие в темной преисподней зала Ленинского Комсомола внимали ему с такой серьезностью не только потому, ЧТО он говорил, но и потому именно – КТО им, это самое «ЧТО», говорил. Ибо то, что он говорил, была некая программа, директива, манифест, приказ, даже некая выжимка, квинтэссенция всей их религии, некий даже, если хотите, если и не Символ Веры, то во всяком случае Параграф Протоколов, который произносится здесь отнюдь не для красного словца, не для артистического, так сказать, очарования, а как инструкция к действию и как приказ для безусловного исполнения. . .
Потом лампа опять забегала по залу, опять пошла по Второму кругу, выхватывая лица и личины, застывшие маски этого подземного Карнавала. Мелькнула, опять же очень умная физиономия какого-то не то детского доктора, не то детского писателя Леонида Рошаля, за ним, опять же, как-то неожиданно выскочили Эйзенштейн с Мейерхольдом, затем прямо рядом, один за другим – Осип Брик, Генрих Иегуда, Яков Агранов, и вся когорта Латунских, Лебединских, Смидовичей, Шаевичей и Шмулевичей, Бескиных, Шкловских и Авербахов – всех этих материализовавшихся в 20-х – 30-х годов и «дальше, дальше, дальше…» – инфернальных сущностей, которые травили Булгакова и Клюева, Платонова и Есенина. Ганина и Ширяевца, Пимена Карпова и Ахматову, Гумилева и Цветаеву, директора Большого театра Голованова и художников Корина и Попкова, и многих из них, как Гумилева, Ганина, Есенина, Клюева, Васильева – просто убили, точнее – умучили – растерзали, принесли в жертву своему богу Просвещения и Ленинского Комсо – Мола, т.е. Космическо- Инфернального Молоха, – которому внутри своих «элевсинских мистерий» молятся все эти «мастера культуры», театра, кино, образования, просвещения, музыки и высшего гуманистического Света, к которому они все неизменно стремятся, начиная с Гёте, «Фауста» которого с таким великим каннским успехом, не так давно поставил «Великий Мастер» российского и мiрового кинематографа, сейчас выступающий со сцены и озвучивающий в микрофон их главный общий «Символ Веры» – кинорежиссер Александр Сокуров. . .
Вот такую – Босховско-Дантовскую картину, потрясенный, увидел я в кратком пятиминутном, очень профессионально сделанном «ролике», в котором Великим Мастером была дана четкая программа грядущей «русской» инфернальной революции, которая по их планам должна окончательно победить в Октябре страшного, от Рождества Христова 2017-го. . .
Так, что мир, как был разделен на два «антагонистических лагеря», так разделен и сейчас. И так будет всегда. До скончания времен.
Господи, Иисусе Христе, помилуй нас, грешных! . .

В 2009 году в Лондоне на 800 городских автобусах были размещены плакаты с надписью: «По всей вероятности, Бога нет. Так что не волнуйтесь и радуйтесь жизни». В ответ на это православные христиане Лондона разместили на других автобусах надпись: «Бог есть, поверьте! Не беспокойтесь и радуйтесь жизни!» На чьей же стороне правда? И почему одни люди обращаются к Богу, а другие бегут от Него? Почему для одних Господь Бог очевиден так же, как сама наша жизнь, а для других нет?

Казалось бы, в страданиях люди должны обращаться к Богу, но многие, страдая, обращаются к алкоголю, а про Бога совершенно не вспоминают. Уже в Священном Писании мы видим две противоположных реакции на призвание Господа. Так, апостолы Иоанн и Иаков, простые рыбаки, услышав слово Христа, тотчас оставили лодку, оставили отца и последовали за Господом (см.: Мф. 4: 21–22), а богатый юноша, которому Спаситель сказал: «Следуй за Мной», – как сказано в Евангелии, смутившись, отошел от Него с печалью (см.: Мф. 19: 16–22; Мк. 10: 17–22).

Действительно, обращение человека к Богу всегда загадка. Люди вроде бы живут в одних и тех же социальных и культурных условиях, но подчас совершенно по-разному относятся к вере.

Чтобы понять суть этой проблемы, попытаемся сначала выяснить, что такое неверие, атеизм.

Вообще, на мой лично взгляд, существует два вида атеизма. Первый – это вынужденное неверие, так сказать атеизм по недоразумению, когда ребенок просто был так воспитан и потому он не имеет представления о мире духовном. Такие люди способны поступать по-христиански, хотя вроде бы их этому никто не учил. В определенный момент такой человек может легко (в каком-то смысле, легко) обрести веру: она в нем обнаружится как сокровище, которое находилось в забвении, но не было утрачено полностью. В этом случае вера в человеке не умерла, но спит, и она может пробудиться – при размышлениях о смысле жизни, при созерцании природы, при обращении внимания на пример жизни искренне верующих людей и во многих других случаях.

Второй вид неверия есть атеизм идейный: это какая-то внутренняя агрессия, неприязнь к духовному, так что человек отворачивается от Бога, как тот, у кого больные глаза, отворачивается от солнца. Причем сам атеист порой не понимает существа своего атеизма.

Митрополит Антоний Сурожский в диалоге об атеизме и последнем суде рассказывает о бывшем атеисте, ставшем впоследствии священнослужителем. Мне эта история представляется особенно показательной. Главный герой повествования, Александр, был умным, интеллигентным и образованным человеком, жившим сначала в России, а потом в Париже. Как и многие другие в его время, он был безбожником и считал себя слишком культурным и развитым, чтобы даже подумать о вере. Как-то он разговорился с сельским священником, не имевшим никакого высшего образования. Этот священник его долго слушал, а потом сказал ему две истины: «Во-первых, Саша, не так уж важно, что ты в Бога не веришь. Замечательно то, что Бог в тебя верит (то есть ты еще не окончательно погиб для вечной жизни). И второе: а ты, Саша, пойди-ка домой и подумай, в какой момент и почему ты потерял веру, в какой момент тебе оказалось нужным, чтобы Бога не было».

Александр вернулся домой озадаченным. Он удивился самой постановке вопроса, самому подходу священника к этой теме. Потому что при этой случайной встрече с батюшкой он ожидал услышать миссионерскую речь или указания читать какие-то трактаты, а вместо этого он услышал: пойди и постарайся сам разобраться. Ему почему-то вдруг захотелось это сделать, подумалось: «А может быть, попробовать? Ну-ка посмотрю, что там у меня было в жизни раньше…»

Сначала он подумал, что причины неверия в его университетском образовании, потом стал искать их в более ранних периодах жизни. Так он добрался до своего детства, до времени, когда ему было 6 лет. А что же произошло тогда? Он жил в одном из городов России, был милым мальчиком, каждое воскресенье ходил в церковь, причем становился посреди храма впереди других и молился Богу. Каждое воскресенье родители давали ему 1 копейку, которую он должен был положить в шапку нищего слепого, и он ее клал и шел в церковь с чувством, что совершил доброе дело, выказал любовь, внимание и теперь может пойти к Богу с чистой совестью. Как-то перед Рождеством он гулял с матерью по городу, и они зашли в магазин, где продавалась чудная деревянная лошадка, стоившая 6 копеек. Саша попросил маму купить ее, но она отказалась, и он вернулся домой очень огорченным. А в следующее воскресенье, когда он, идя в церковь, поравнялся с нищим, то подумал, что если шесть раз он не даст ему копейки, то сможет купить себе лошадку сам. И копейки он в тот раз не дал.

Так он поступил четыре раза, а на пятый подумал: «А что если мне взять у нищего одну копейку, тогда я смогу еще раньше купить эту лошадку». И на этот раз он тихонько украл у нищего слепого копейку. После этого он вошел в храм и вдруг почувствовал, что уже не может стоять впереди: вдруг Бог его заметит, – и он ушел в какой-то угол. Теперь Саша чувствовал, что ему как-то плохо, что ему надо бы от Бога как-то скрываться. А тут как раз вернулся из университета его старший брат, который там нахватался безбожного учения, и принялся доказывать, что Бога нет. И маленький Саша ухватился за эту мысль как за соломинку, на которой думал спастись: «Если Бога нет, то совершенно неважно, что я украл эту копейку и не положил пяти». С этого-то времени и началось в нем безбожие. Учение о том, что Бога нет, он воспринял как единственное спасение от укоров совести.

Приведенный рассказ весьма показателен. Он наглядно представляет, что неверие, атеизм – это, прежде всего, попытка скрыться от Бога, спрятаться, как бы закрыть руками глаза и сказать: «Бога нет», подобно тому как мы порой пытаемся спрятаться от своей собственной совести, а совесть – голос Божий в человеке. Из Священного Писания известно, что впервые подобное произошло еще в раю, когда люди, согрешив, нарушив заповедь Божию, пытались спрятаться от лица Божия – как бы они не видят Бога, как бы никакого Бога вовсе и нет. Господь, обращаясь к Адаму, говорит: «Адам, где ты?» А он отвечает: «Голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся» (Быт. 3: 9–10). Вот эта греховная нагота, обнажение от благодати Божией заставляет человека скрываться от Бога.

Но причина не только в этом. На протяжении всей истории атеизм – это еще и попытка убедить себя в том, что Бога нет, ради оправдания своих греховных пристрастий. Это отрицание не обязательно начинается в разуме или рассудке, но чаще всего происходит где-то в глубинах падшей души, в нашем сердце. Атеист как бы рассуждает: «Если Бога нет, то мне за мои грехи ничего не будет, потому что живу я один раз, и лучше пожить в свое удовольствие, а что будет с душой после телесной смерти, мне не интересно. Если Бога нет, то что мне пользы от добродетели? Материальные блага можно пощупать, а добродетель – что это за сокровище?» И, опять-таки, все это возникает стихийно в глубинах падшего духа, а уже затем может оформляться в виде логически стройного материалистического мировоззрения.

Так вот, если неверие – это попытка скрыться от Бога для оправдания своих грехов, то вера – это обратный путь, возвращение к Богу с желанием очиститься от грехов. Но чтобы вернуться, надо знать путь, а для этого нужен поиск. И очень часто человек приходит к вере потому, что его душа вдруг чувствует некий зов, необходимость поиска. Человек еще не понимает, что ему не хватает Бога, но он уже ощущает, что обыденность его не удовлетворяет. Начинается своего рода поиск смысла жизни, поскольку вдруг обнаруживается бессмысленность нашей земной суеты. Хочется к этому добавить, что обычно люди ищут смысл жизни не с помощью рационального, логического рассуждения, а интуитивно, как некую внутреннюю потребность.

В конце XX века в печати была опубликована статья о печальной участи сына одного американского миллионера. В этой статье говорилось о том, что один преуспевающий в жизни молодой человек, сын миллионера, в расцвете сил и благополучия кончил жизнь самоубийством. При нем была обнаружена записка следующего содержания: «Взял от жизни все, не нашел в ней ничего интересного, ухожу из жизни добровольно». Конечно, у этого молодого человека были самые лучшие автомобили, дорогие виллы; его окружали самые красивые женщины. Словом, он имел все, о чем только может мечтать современный человек. И вдруг такой печальный итог. Значит, при всем изобилии его душе чего-то не хватало, чего-то самого главного. Он просто получил несколько раньше то, к чему стремится большинство людей, и увидел, что в этих достижениях нет совершенно ничего особенного. Как признается герой Евгений Онегин:

Я молод, жизнь во мне крепка,
Чего мне ждать? Тоска, тоска…

В нашей жизни часто бывает так: нам кажется, что, сделав удачную покупку, добившись выгодного места работы, высокой зарплаты, хорошего положения в обществе и т.д., мы наконец-то успокоимся, обретем что-то важное. Но едва добиваемся всего этого, как оказывается, что ничего в этом особенного нет, и нам опять чего-то не хватает, ощущается какая-то пустота. Мы стремимся к неуловимому благу, к полноте жизни, как к манящему горизонту, до которого никак не добраться. Потому что душа человека такова, что насытить ее сможет только Бог. Только бесконечный Бог сможет насытить бесконечные глубины нашего сердца.

Святые отцы говорят, что душа человека подобна подсолнуху, который всегда своим цветком обращается к солнцу, – и сердце так же стремится к Богу, тоскует и увядает без света духовного. На самом деле нет таких людей, которые никогда не испытывали внутренней тяги к духовному, у которых никогда не болела душа, так что они не нуждались бы в Боге. Просто мы видим многих людей лишь на определенном этапе их жизненного пути и по своей ограниченности полагаем, что они никогда не почувствуют жажды духовного и не изменятся к лучшему.

Часто обратиться к вере помогает кризисная ситуация в жизни, сильная скорбь, соприкосновение со смертью, когда вдруг открывается, что не все так, как нам представлялось раньше, и человеку хочется, чтобы было что-то, что превышает рамки нашего материального мира.

Духовный писатель XX века Н.Е. Пестов, у которого сын погиб в конце Второй мировой войны, приводит свидетельство одного из связистов, принимавших по радио боевые донесения русских военных летчиков. Этот связист говорил, что многие летчики, никак не проявлявшие своей веры, когда они бывали подбиты врагом и их самолет, объятый пламенем, падал, вдруг начинали молиться: «Господи, приими мою душу», – это было слышно по радиосвязи.

Дело в том, что критическая ситуация – это такое событие в жизни, когда отпадает вся шелуха и человек остается наедине с собой. Исчезает все наносное, снимается маска, которую мы надеваем на себя, играя в жизни определенную роль. Душа, став наконец сама собой, прозревает. Что же она прозревает? То, что существует духовный мир и что человек – это не центр мироздания, что у нас есть Небесный Отец, без Которого наша жизнь счастливой не будет.

Конечно, сколько людей, столько бывает и путей к Богу. Кто-то обращается к вере через изучение природы. Некоторых Создатель привлекает к Себе посредством явных чудес: человеку грозила смерть, неминуемая беда, неизлечимая болезнь, и вдруг все благополучно разрешилось без видимых земных причин. В этом случае точно дается знать, что помощь подал именно Всевышний.

Но, как бы то ни было, если в человеке не произойдет внутренний переворот, переоценка ценностей, а точнее, если не произойдет пробуждение его души, ее перерождение, верующим он не станет ни при каких аргументах.

Почему же далеко не у всех людей совершается подобное душевное прозрение?

Часто вера у человека спрятана где-то в глубинах души, а поскольку он привык жить только внешним, все время торопится, суетится, спешит и ему некогда побыть наедине с самим собой, то он и не замечает веры. Современный человек привык где-то «функционировать», он хочет быть втянутым в «грандиозные» земные планы по устроению своей судьбы – задуматься и остановиться нет возможности ни на одно мгновение. И только когда перед ним падают обломки земного счастья, которое он пытался создать, когда он наконец остается наедине с самим собой, в нем может пробудиться вера в Бога.

Мне очень нравится такое сравнение. Представьте, что с одной стороны от вас играет музыкант на скрипке, а с другой трудится рабочий с отбойным молотком. Разберете ли вы мелодию скрипки? Или увидите только движение смычка по струнам? Так и в жизни человека вся внешняя суета, спешка, впечатления, мирские удовольствия не дают услышать звуков духовной жизни и голоса собственной веры, сокрытой в душе. Такие люди видят храмы, видят проявление веры в жизни других людей, но не слышат голоса веры в своем собственном сердце.

Кто долго находится в замкнутом, сумрачном помещении, тот отвыкает от света, его зрение притупляется, становится неспособным смотреть вдаль. Так и замкнутость на одних земных интересах убивает в душе стремление к Богу; вера для такого бывает чем-то чрезмерно далеким.

Впрочем, и среди самого внешнего шума человек может чувствовать призвание Божие. Он даже и сам не понимает, чего ему не хватает, но ощущает какую-то неудовлетворенность, внутреннее беспокойство, необходимость высшего смысла и правды. И только спустя много лет такой человек начинает вдруг понимать, что все это время ему не хватало Бога.

В любом случае, вера в Бога есть особое пробуждение души, когда она становится чуткой к более возвышенному миру. Это подобно тому, как в ребенке просыпается музыкальное дарование, и он вдруг открывает, что существуют удивительные последовательности звуков, или дар художественный, когда ребенок начинает понимать гармонию цветов. Но если дар музыканта или художника дается не всякому, то вера в Бога – потребность души каждого человека.

Блаженный Августин как-то сказал: «Ты, Боже, создал нас для Себя, и беспокойно наше сердце, пока не успокоится в Тебе» (Исповедь. 1: 1). И в общем-то поиск человеком счастья, радости и полноты жизни на самом деле является жаждой Бога. Чего бы человек ни достиг, если он без Бога, всего ему будет мало и он не будет спокоен. А если он с Богом, то и малым довольствуется. Именно вера в Бога дает душе тот долгожданный покой, которого ищет человеческое сердце.

Письмо читательницы нашего сайта, Татьяны: Мой муж после потери бизнеса, после ряда неудач – разуверился во всём, ни во что не верит, никому не хочет верить, говорит, что будущего не видит. Но мне кажется, что самое страшное то, что он перестал верить в себя. Я очень хочу ему помочь, но не знаю как, слишком уж комплексная проблема. А ещё, когда был бизнес и всё шло хорошо – он в церковь ходил, Бога благодарил, а сейчас когда я ему говорю, чтобы он хоть Господу помолился – он злится и ничего слышать не хочет. Подскажите, что делать с таким вот ни во что неверием, как выбираться из этого, как ему помочь?

Мы рассмотрим проблему неверия или отсутствия веры в целом, с практическими рекомендациями. Хотя подобные ситуации нужно рассматривать индивидуально работая с коучем или целителем. Такую возможно, если необходимо, наш сайт также предоставляет.

Что такое Неверие (безверие, отсутствие Веры)?

Нужно сказать, то неверие бывает разным, как и вера. Есть , вера в успех, вера в людей и т.д. Неверие также у каждого своё. Кто-то не верит в Бога, но верит в себя, кто-то наоборот. Но бывает, конечно, и абсолютное неверие, когда человека проблема накрывает с головой.

Основные виды неверия (безверия)

Неверие в Бога – отрицание существования и , сомнения в Силе, Всемогуществе и Справедливости Бога. Неверие в Бога – чаще всего, задаётся атеистическим воспитанием (об атеизме – ) и заменяется на .

Неверие в Себя – это неверие в свой потенциал и свои силы, задаётся (“я плохой, слабый…”, др.), незнанием своей природы (природы ), неумением раскрывать собственный потенциал, пробуждать источники энергии (свою силу), преодолевать трудности и преграды на пути к цели. Заменяется неверие в себя – на .

Неверие в Успех – сомнения в достижении результата из-за обстоятельств и трудностей, которые необходимо преодолеть на пути к заветной Цели. Заменяется на Веру, и достойно п .

Неверие в Людей – недоверие людям из-за их зла, ненадёжности, слабости и т.д. Неверие в людей часто основывается на собственном негативном опыте, когда человека подводили, предавали, кидали, т.д. Ошибка в неразличении людей, когда человек доверял не тем, не умел определить кому можно верить, а кому нет. Ведь люди все разные – есть достойные и честные, а есть подлецы и предатели. Заменяется неверие в людей – на Различение (избирательность и мудрость) и .

Так же, Неверие, можно определить как вера в , вера в плохое, то есть человек верит,что с ним произойдёт всё плохое, а хорошее не произойдёт.

В каждом из пунктов даны соответствующие ссылки, пройдя по которым можно начать формировать адекватные представления помогающие освободиться от неверия.

О Вере и Неверии. Катехизис Рыцарей (отрывок)

“Вера - священное слово. Поэтому его не стоит употреблять всуе. Она должна быть так же естественна для вас, как и чистый воздух, которым вы дышите. Вера создает человека, безверие губит его.

Неверие разрушает скрепляющие нас узы, уничтожает дух товарищества, дисциплину, и все существующее вокруг нас.

Вера требует от тебя неуклонно следовать за своим Правителем в дни побед и поражений. Ты должен идти за ним даже в годину бедствий и не позволять себе усомниться.

Ты должен всегда помогать другим в нужде и опасности. Твой товарищ должен быть уверен, что всегда сможет обратиться к тебе, что он может положиться на тебя, как на родного брата.

Наша Вера, должна быть сильнее любого безверия и порока. Во что веришь ты? Ты никогда не должен свернуть с пути и отказаться от идеалов, которым поклялся. В этом твоя первая и главная Вера!”

1. Необходимы адекватные Знания , которые формируют полные и непротиворечивые представления об этом мире и его Законах, о Боге и о Себе любимом. Читайте:

2. Неверие это не простая проблема и для её решения нужно использовать весь арсенал техник , который вам доступен – техник психологических, эзотерических и духовных. Одна из таких универсальных техник – это .

3. Обязательно читайте вдохновляющие книги и смотрите фильмы , которые пробуждают и возрождают Веру.

4. Индивидуальная работа! Часто бывает так, что без сторонней помощи, только своими усилиями неверие победить не получается. Это происходит потому, что человек не осознал и не убрал глубинную причину своего Неверия, которая может лежать в далёком прошлом, о котором он давно забыл (в том числе, в его в прошлой жизни). Помочь осознать эту причину и достаточно быстро убрать неверие может помочь работа с .

Если вы примите решения, что вам необходима индивидуальная помощь Целителя или Коуча – . Я смогу рекомендовать вам хорошего специалиста.

С уважением, Василий Василенко

Прочитав статью Романа Илющенко «В поисках истины» 1 , в которой он «пушит» моего ученика по исламоведению, Сергея Иванеева, я не могу обойти молчанием самой позиции автора. Моя рука чешется, желая уличить автора в недобросовестном передергивании фактов, и в теоретическом невежестве. Это, во-первых. Во-вторых, от имени кадрового офицерства российской армии он убеждает читательскую аудиторию в благостности теологизации российского общества и армейского состава, ссылаясь на свой опыт религиозного влияния на военнослужащих в «горячих» точках.

Если не сказать больше насчет того, будто окормление религией укрепляет боеспособность войск. Вы, искренне неуважаемый мной фальсификатор фактов на войне, просто наводите «тень на плетень». Я, как участник ВОВ, свидетельствую иначе. И пусть правда моей статьи Вас все-таки чему-то научит и заставит прекратить Ваши боголюбивые инсинуации.

Война чудовищна по своей сущности. Она не только разрушает материальные богатства, но и дегуманизирует человека, деформирует его нормальные чувства. «Убей противника во что бы то ни стало, иначе он убьет тебя. Убей, убей!..» Этот лейтмотив морали войны зловещ. Солдаты обеих сторон не видят в противнике человека, он для них несущий смерть. И поэтому надо смерть остановить смертью. Любой ценой. Везде. До тех пор, пока по чьей-то команде не прекратится бойня.

А действительно ли чувство заступничества сверхъестественных сил помогает солдату на войне?

Психология утверждает, что убеждение составляет мощный фактор в духовном мире личности. Если человек в чем либо убедит себя и убежденность станет программой его жизнедеятельности, это, несомненно, будет способствовать успехам в достижении поставленных целей. В частности, на войне перед каждым солдатом стоит двуединая цель – выжить и уничтожить врага. Больше ли выживает тех, кто возлагает надежду на заступничество бога? Нет! Пуля врага не облетает верующего, как и атеиста. Но если неверующий сосредотачивает все свои физические и морально-волевые усилия для победы над врагом, надеясь только на себя и своих товарищей, то верующий пытается спастись эфемерной идеей сверхъестественного заступничества. Молитва «боже, спаси и помоги» нередко просто отвлекает солдата в тот миг, когда ему в секунды надо принять оптимальное решение. По моим наблюдениям на фронтах Отечественной войны, верующие, как правило, были какими-то притихшими, словно бы отрешенными от боевой обстановки и ушедшими в себя, — в то время, когда яростный порыв решал судьбу боя. И отчаюги, не шибко заботившиеся о «греховной» лексике и спасении души, проявляли чудеса храбрости, уничтожая гитлеровских вояк с вытесненными на их ременных бляхах словами «С нами бог» (Gott mit uns).

Вот один из эпизодов.

Наша группа советского сопротивления пробивается к линии Калининского фронта. Болота, темнота и промозглость. Питание только то, что добывается за счет фрицев, отбившихся от своих. Одежда на нас пропитана болотной жижей. Сушиться негде, костров зажигать нельзя. Всюду таится опасность. Вповалку отдыхаем под разлапистыми елями, согревая друг друга своими телами. Один из наших, лет сорока, часто отделяется от группы и стоит, шепча молитвы. Командир из кадровых частей прикладывает палец ко рту: тихо, не мешайте. Весть облетает всех: верующий, баптист. Помолившись, он пристраивается к группе и тихо засыпает. И так же тихо встает в рассветной полутьме, молча подчиняясь общей дисциплине. К полудню разведка донесла о группе немцев у большака. Там, развернувшись веером, молча, с удесятеренной яростью, мы набросились на обедавших фрицев, едва успевших взяться за шмайсеры. «Какие потери?» — громко спросил командир. «Остапчука убило». Того самого, верующего. И больше никого, не считая легких ранений.

А вот другая трагедия.

Южный фронт. Наша 28-я армия гонит фашиста по священной донской земле моих предков. Взят Ростов-на-Дону, Черкассы, и на подходе к Донбассу сильный вал сопротивления врага. Немцы стянули сюда огромные силы. Шмелями вьются самолеты. Гудит и дыбом встает от разрыва земля. Мы вжаты в окопы, закрывая головы саперными лопатками. И вдруг затишье. Истошный голос: «Карима убило!». Куда-то на голос рванулся мой сосед, туркмен, причитая «алла-алла». И еще несколько среднеазиатских мусульман. Остервенелые крики командиров: «Назад!». Но сгрудившиеся три или четыре человека кричат «алла-алла». Немецкий снаряд со свистом пролетел дальше, второй рванулся прямо в группе. И снова минутная зловещая тишина, словно апофеоз упокоенных собратьев по вере.

Как тут рассудить: уберегла ли религия солдат от гибели? Факты свидетельствуют, что религия – не щит от смерти.

И другой вопрос: а верно ли, что «в окопах не бывает атеистов»?

На него я уверенно отвечу: нет, не верно! И вот почему.

Даже многие из моих фронтовых товарищей, на кого в семье оказали религиозное влияние, полностью освободились от веры в бога. Причина простая. Религия внушает, будто все от бога, а он – «всемилостивый», «милосердный», «любит нас», «защитник наш» и т.д. и т.п. Брошенный в пекло Молоху войны легко выстраивает простое логическое рассуждение: если бог есть и он любит человека, зачем же он позволяет развязывать войну с гибелью огромных масс людей? Зачем он опаляет землю и губит села и города? За что прекрасных молодых мужчин обращает в кровавые груды и клочья мяса? За какие грехи страдают дети, женщины и старики?

Вытаскивая с поля боя смертельно раненых или прощаясь с погибшими товарищами, я тоже задавал себе эти же вопросы. И тоже отвечал: значит, бога нет, а если он есть, то является самым злым гением и ненасытным поглотителям людей. Тогда же за что же его, бога, почитать? Какие грехи мог набрать на свою невинную душу, мой друг Генка, с которым мы подростками удрали на фронт, и почему ты, бог, позволил оборвать его жизнь фашистской миной? Пусть бог будет кем угодно – существом или абстрактной идеей. Глупо, бессмысленно и примитивно возлюбить то, чего нет, или то, что синонимично страданиям и преждевременной смерти.

Потому прошу не верить проповедям о том, будто война ускоряет процесс перехода от безверья к вере в бога. Отдельные факты и совпадения нельзя возводить в «прямоперпендикулярный» закон. Мне просто по-отечески жаль тех, кто становится жертвой подобных утверждений и разоружается перед идеей богозаступничества.

Почтенный иеромонах Савва (Молчанов), ранее в СМИ выступивший со статьей «В окопах не бывает атеистов» 2 , убеждает, будто «война может принести духовное обновление человеку. Но кому несет? Тому человеку, который просвещен религиозно». Чудовищная мораль! Тут один шаг до пропаганды войны как наилучшего очистительного нравственного средства. И на это хочется крикнуть во весь голос: «Люди, избавьте себя от елейных святош, убеждающих в очистительной духовной силе войны!».

В действительности существует синдром войны: прошедший через ее жерла всю жизнь испытывает незаживающие душевные раны. Поэтому и теперь, по прошествии 60 лет, мы не плачем, вспоминая своих погибших боевых товарищей, а по ночам вскакиваем в холодном поту, вытряхивая из памяти смертельные схватки с врагом.

В военных битвах мысль и память работают с лихорадочной скоростью. И все твое существо тянется к мирному, доброму, а в целом – к жизни. Как всегда хотелось жить! И никогда не думалось о загробном мире. Хотелось видеть молчаливый сад, доброе лицо мамы, сидеть за партой в светлом классе, читать книги… И никаких грез о боге, церкви, попах. Все только в мыслях о добре и счастье. Значит, внушение о том, будто война с богом в душе делает людей чище и лучше, а без этого грубыми и греховными – наветы. «Война посылается нам как промыслительное испытание, когда народ перестает жить высокими чувствами, когда ему нужно крепкое вразумление. И вот Господь попускает людям проходить через это страшное испытание для того, чтобы человек обновился», — читаем кощунственные сентенции иеромонаха в той же статье. Значит, батюшка, война, по-вашему, — это очистительное благо для того, чтобы «человек обновился»? Простите, это же запрещенная законом пропаганда войны. Это, во-первых. Во-вторых, и на войне преобладающая часть советского народа не падала в бездну «греха» во имя какого-то абстрактного «очищения», а во имя уничтожения коричневой чумы гитлеризма. И без бога мы были чистыми в своих помыслах о добре, народе, Родине и счастье.