Стадия сосредоточения. Сосредоточение и успех. Что такое сосредоточение

Мы рассматриваем три упражнения и то, как они могут помочь нам в повседневной жизни, в рамках практики восьмеричного пути. Три упражнения – это:

Этическая самодисциплина,

Сосредоточение,

Распознавание.

Чтобы развить этическую самодисциплину, мы практикуем правильную речь, действие, поведение и заработок. Теперь давайте рассмотрим упражнение в сосредоточении , которое включает в себя правильное усилие, памятование и собственно сосредоточение.

Правильное усилие означает избавляться от разрушительных мысленных цепочек и развивать состояния ума, благоприятные для медитации.

Памятование подобно умственному клею, который удерживает объект, не отпуская его, так что мы не забываем:

• подлинную природу нашего тела, чувств, ума и умственных факторов, чтобы они нас не отвлекали;
• различные этические предписания, наставления и, если мы их приняли, обеты;
• а также не упускаем объект сосредоточения, не забываем о нём.

Очевидно, если мы медитируем, нам нужно памятование, чтобы не терять объект, на котором мы сосредоточиваемся. Во время разговора нужно обращать внимание на собеседника и на то, что он говорит.

Само сосредоточение – это расположение ума на объекте. То есть, когда мы кого-либо слушаем, наше сосредоточение располагается на его словах, внешности, мимике, действиях и так далее. Памятование помогает поддерживать сосредоточение, подобно умственному клею, который удерживает наш ум на объекте и предотвращает вялость и отвлечение.

Усилие Arrow down Arrow up

Это первый фактор восьмеричного пути, который мы используем для развития сосредоточения. Мы стараемся устранить отвлекающие мысли и эмоциональные состояния, которые не способствуют сосредоточению, а также развиваем положительные качества. В целом, если в своей жизни мы хотим чего-либо достичь, необходимо прикладывать усилия. Результат не возникает из ниоткуда, и никто не говорил, что достичь его легко. Однако поработав над этической самодисциплиной – над своими поступками, речью и поведением по отношению к другим людям, – мы научимся прикладывать усилия, и тогда сможем начать работать над своими умственными и эмоциональными состояниями.

Неправильное усилие

Неправильное усилие означает направлять силы на вредные, разрушительные мыслительные цепочки, которые нас отвлекают и делают сосредоточение трудным или невозможным. Есть три основных вида разрушительного мышления:

• алчные мысли,
• злонамеренные мысли,
• искажённое, неприязненное мышление.

Алчные мысли

Алчное мышление подразумевает завистливые мысли о том, чего достигли другие и какими удовольствиями и материальными вещами они обладают. Мы думаем: «Как заполучить это для себя?» Это происходит из-за привязанности. Мы не можем смириться с мыслью, что другой человек обладает тем, чего нет у нас: это может быть успех, красивый партнёр, новая машина – всё что угодно. Мы постоянно об этом думаем, и это очень беспокойное состояние ума. Оно полностью нарушает сосредоточение, не так ли?

Сюда также может относиться перфекционизм: мы постоянно пытаемся превзойти самих себя. Это почти что зависть к себе!

Злонамеренность

Злонамеренные мысли – это мысли о том, как причинить кому-либо вред, например: «Если он скажет то, что мне не понравится, я с ним поквитаюсь». Мы можем думать о том, что сделаем или скажем в следующий раз, когда увидим этого человека, и сожалеем о том, что не сказали этого сразу, когда он что-то сказал нам. Мы постоянно об этом думаем и не можем выбросить это из головы.

Искажённое, неприязненное мышление

Например, если кто-нибудь старается работать над собой или помогать другим, мы думаем: «Глупец! То, что он делает, бесполезно. Помогать другим смехотворно!»

Некоторые люди не любят спорт и думают, что те, кто смотрит футбол по телевизору или ходит на матчи какой-нибудь команды, совершенно глупы. Однако нет ничего вредного в том, чтобы любить спорт. Думать, что это глупость или пустая трата времени, – очень неприязненное состояние ума.

Или кто-нибудь пытается помочь нищему, давая ему деньги, а вы думаете: «Ты очень глуп, раз делаешь это». Мы не сможем сосредоточиться, если будем постоянно размышлять о том, как глупы другие люди и как нерационально всё, что они делают. Мы хотим избавиться от подобных мыслей.

Правильное усилие

Правильное усилие означает, что мы перестаём вкладывать силы в разрушительные, вредные цепочки мыслей, вместо этого развивая полезные качества. В этом контексте говорят о «четырёх правильных устремлениях», как они называются на пали. В санскритских и тибетских текстах они называются «четырьмя факторами достижения правильных устранений », другими словами, факторами устранения наших недостатков, или «четырёх чистых устранений»:

1. Мы прилагаем усилия к тому, чтобы предотвратить возникновение негативных качеств, которые ещё не появились . Например, если у нас легко развиваются зависимости, мы не присоединяемся к сервису просмотра фильмов онлайн, чтобы не потратить целый день на просмотр сериалов. Это нежелательно, так как приведёт к потере сосредоточения.

2. Мы прилагаем усилия к тому, чтобы избавиться от негативных качеств, которые у нас уже есть . Если у нас есть пристрастие к чему-либо, полезно это ограничить. Например, все мы знаем людей, которые настолько привязаны к айподу, что не могут выйти из дома, не слушая музыку. Как будто они боятся тишины, боятся задуматься о чём бы то ни было, поэтому постоянно слушают музыку. Конечно, громкая музыка может быть полезной: она помогает нам не заснуть, когда нужно долго сидеть за рулём, или поддерживать темп во время спортивных упражнений, а тихая музыка может помочь успокоиться во время работы. Но музыка определённо не помогает сосредоточенно слушать собеседника. Она неизбежно будет нас отвлекать.

4. И мы прилагаем усилия к поддержанию и усилению уже имеющихся у нас достоинств .

Интересно рассмотреть это с точки зрения практического применения. Мой собственный пример: у меня была очень плохая привычка, связанная с моим сайтом. Над сайтом работают около 110 человек, которые постоянно присылают мне по электронной почте переводы и отредактированные тексты, – я получаю множество файлов ежедневно. Моя плохая привычка была в том, что я загружал все файлы в одну папку, вместо того чтобы раскладывать их по папкам, где я и мой помощник могли бы легко их найти. Это была действительно плохая привычка: моя неэффективность мешала нам сосредоточиться на работе с файлами: приходилось тратить много времени на то, чтобы находить их и сортировать. Что может быть в данном случае положительным качеством? Разработать систему хранения файлов и, как только приходит новый файл, сразу же сохранять его в нужной папке. Это развивает привычку всегда класть вещи в нужное место, а не лениться, оставляя их повсюду.

В этом примере есть отрицательное качество – очень непродуктивная привычка – и положительная черта. Мы прикладываем усилие к тому, чтобы избежать этой проблемы и предотвратить её повторное появление, создав правильную файловую систему. Вот о чём мы говорим на очень простом уровне практики.

Преодоление пяти препятствий к сосредоточению

Правильное усилие также включает работу над преодолением пяти препятствий к сосредоточению, а именно:

Намерение заполучить любой из пяти желанных чувственных объектов

Пять чувственных объектов – это приятные виды, звуки, запахи, вкусы и физические ощущения. Мы имеем дело с этим препятствием, когда стараемся сосредоточиться на чем-нибудь, например на работе, но мысли нас отвлекают: «Я хочу посмотреть кино», «Я хочу залезть в холодильник». То есть мы стремимся к чувственным удовольствиям или желаниям, например нам хочется поесть, послушать музыку и так далее. Нам нужно прилагать усилия к тому, чтобы не устремляться к этим вещам, когда возникают подобные мысли, и оставаться сосредоточенными.

Недоброжелательные мысли

Это мысли о том, чтобы кому-нибудь навредить. Если мы всегда думаем недоброжелательно: «Он причинил мне боль, он мне не нравится, как бы ему отомстить?» – это большое препятствие к сосредоточению. Нужно прилагать усилия к тому, чтобы избегать неприятных, разрушительных мыслей, и не только в отношении других, но и в отношении себя.

Затуманенность ума и сонливость

Это когда наш ум как будто в тумане, мы «отсутствуем» и не можем мыслить ясно. Сонливость – это, очевидно, когда мы хотим спать. Нам нужно постараться справиться с затуманенностью ума и сонливостью. Неважно, пьём ли мы кофе или проветриваем помещение, нужно прилагать усилия к тому, чтобы не поддаться этим чувствам. Но если сосредоточиваться становится по-настоящему трудно, нужно отдохнуть, установив ограничение. Если вы работаете дома, это может быть: «Я вздремну или прервусь на 20 минут», а если в офисе: «Я сделаю десятиминутный перерыв на кофе». Когда время паузы истекло, возвращайтесь к работе.

Подвижность ума и сожаление

Подвижность ума – когда наш ум отвлекается на фейсбук, ютюб или что-либо подобное. При сожалении ум отвлекается на чувство вины: «Я чувствую себя виноватым, потому что сделал то или это». Это сильно нас отвлекает и мешает сосредоточиться.

Нерешительное колебание и сомнения

Наконец, нам нужно прилагать усилия к тому, чтобы избавиться от нерешительного колебания и сомнений: «Чем заняться?», «Что поесть на обед? Может быть, это, а может, это?» Не в силах принять решение, мы теряем огромное количество времени. Если нас постоянно мучают сомнения и нерешительность, мы не можем сосредоточиться и делать то, что нужно. Поэтому необходимо прилагать усилия к тому, чтобы с этим справиться.

Кратко говоря, правильное усилие – это когда мы стараемся:

Избегать беспокоящих и разрушительных моделей мышления;

Избавляться от плохих привычек и недостатков, которые у нас могут быть;

Развивать хорошие качества, которые у нас уже есть или которых нам не хватает;

Избавляться от препятствий к сосредоточению.

Памятование Arrow down Arrow up

Правильное памятование – следующий аспект восьмеричного пути, связанный с сосредоточением.

Памятование подобно умственному клею. Когда мы сосредоточиваемся, наш ум удерживается на объекте. Благодаря этому удержанию мы не отпускаем объект.

Оно сопровождается бдительностью , которая замечает, что внимание начало блуждать или что мы чувствуем сонливость или вялость.

Тогда мы используем внимание – то, как мы воспринимаем объект сосредоточения.

В данном случае мы обращаем внимание на то, как воспринимаем своё тело, чувства, ум и различные умственные факторы. Мы пытаемся предотвратить удержание и неспособность отпустить неправильные способы восприятия своего тела и чувств, потому что из-за них мы отвлекаемся и не можем сосредоточиться. Поэтому давайте по очереди рассмотрим правильное и неправильное памятование.

Памятование в отношении своего тела

В целом, под телом имеется в виду как само тело, так и различные физические ощущения – аспекты тела. Неправильное восприятие тела – это когда мы считаем, что по своей природе тело приятно, чисто и красиво. Тогда мы тратим много времени, беспокоясь о том, как мы выглядим: на свою причёску, макияж, одежду и так далее. Конечно, лучше быть чистыми и выглядеть представительно, но если мы доходим до крайности, думая, что наше тело – источник удовольствия для других, и мы всегда должны выглядеть совершенно, чтобы привлекать их внимание, это не позволит сосредоточиться на чём-либо более осмысленном.

Давайте посмотрим на тело реалистично. Если мы слишком долго сидим, становится неудобно и приходится двигаться. Если прилечь, рано или поздно мы чувствуем дискомфорт и меняем позу, а затем происходит то же самое. Мы болеем, тело стареет. Важно заботиться о теле и поддерживать хорошее здоровье с помощью упражнений и правильного питания, но если уделять этому слишком много внимания и думать, что тело – источник долгосрочного удовольствия, возникает проблема.

Нам нужно избавиться от этого неправильного памятования, отпустить идею о том, что наши волосы – самая важная вещь во вселенной, или что цвета нашей одежды должны всегда правильно сочетаться, потому что это принесёт нам счастье. Мы прекращаем за это держаться и развиваем правильное памятование: «Моя причёска и одежда – не источник счастья. Думая об этом слишком много, я просто теряю время и не могу сосредоточиться на чём-нибудь более полезном».

Памятование в отношении своих чувств

Здесь имеются в виду чувства счастья и несчастья, которые на глубоком уровне связаны с источником страданий. Когда мы несчастны, возникает так называемая «жажда» – мы жаждем прекращения источника несчастья. Точно так же, если мы чувствуем небольшое счастье, возникает жажда, чтобы оно возросло. В целом, это и есть источник проблем.

Когда несчастье кажется нам самой ужасной вещью в мире, это препятствует сосредоточению: «Мне немного неудобно», «Я в плохом настроении», «Я несчастлив». Ну и что? Просто продолжайте делать то, что делаете. Если вы действительно думаете, что ваше плохое настроение – самая худшая вещь во вселенной, и держитесь за это, возникает серьёзное препятствие к сосредоточению на любом деле, чем бы вы ни занимались.

Когда мы счастливы, не нужно отвлекаться, желая, чтобы счастье увеличивалось и длилось вечно. Это может случиться, когда мы медитируем и начинаем действительно хорошо себя чувствовать, а затем отвлекаемся на то, как это замечательно. Или когда мы с тем, кто нам нравится, или едим вкусную еду, неправильное памятование – держаться за чувство «это так чудесно» и отвлекаться на него. Получайте удовольствие от происходящего, не преувеличивая его значимости.

Памятование в отношении своего ума

Нам будет трудно сосредоточиваться, если мы считаем, что наш ум по своей природе полон гнева, глупости или неведения, что с ним что-то не так на глубинном уровне. Часто мы думаем, что недостаточно хороши: «Я не это, я не то, я ничто». Или думаем: «Я не способен это понять», хотя даже не пробовали. Пока мы держимся за подобные идеи, всё довольно безнадёжно. Напротив, с правильным памятованием мы думаем: «Что ж, возможно, я пока не понимаю, возможно, я временно заблуждаюсь, но это не значит, что такова природа моего ума». Это даёт нам уверенность в себе, и мы можем использовать сосредоточение, чтобы над этим работать.

Памятование в отношении своих умственных факторов

Четвёртый пункт связан с умственными факторами, такими как интеллект, доброта, терпение и так далее. Неправильное памятование – когда мы думаем, что они неизменны: «Ну, я просто такой человек и всем придётся это принять. Я ничего не могу сделать, чтобы изменить или развить эти факторы». Правильное памятование предполагает знание того, что все эти факторы не фиксированы на определённом уровне: их можно развивать, в данном контексте, чтобы добиться большего сосредоточения.

Владеем собой

Довольно странно, но, если проанализировать, что мы делаем, когда у нас плохое настроение или когда возникает чувством вины, мы обнаружим, что держимся за то или иное настроение и застреваем в нём. Например, в случае вины мы зацикливаемся на совершённой ошибке. Но мы люди, и все ошибаются. Неправильное памятование – когда мы зацикливаемся на этом и не можем отпустить, наказывая себя за то, какие мы, как нам кажется, плохие. Правильное памятование – это когда мы знаем, что настроение изменчиво, потому что оно зависит от причин и условий, которые всё время меняются. Ничто не остаётся неизменным навсегда.

Один очень полезный совет из буддийских учений – «владей собой». Подобно тому как мы встаём утром: мы лежим в кровати и не хотим подниматься, потому что нам комфортно и мы чувствуем сонливость. Но мы просто берём себя в руки и встаём, не правда ли? У нас есть способность это делать, в обратном случае половина из нас вообще бы не вставала! То же самое, когда мы в плохом настроении или чувствуем небольшой упадок сил. Мы можем взять себя в руки: «Давай, просто сделай это!» – мы не поддаёмся возникшему чувству, а просто продолжаем делать то, что нужно.

Другие аспекты памятования

В целом, памятование очень важно: оно предотвращает забывание. Если нам нужно что-либо сделать, правильное памятование помогает на этом сосредоточиться. Памятование связано с памятью, например, мы помним о том, что сегодня вечером наша любимая телепередача. Но в этом случае мы удерживаем в памяти то, что не очень важно, и из-за этого забываем о том, что важнее.

Если мы занимаемся тренировкой, нам тоже нужно памятование. Делая зарядку, важно помнить об этом каждый день. Если мы на диете, нужно сохранять памятование об этом, чтобы не хватать кусок пирога, когда нам его предлагают.

Памятование означает, что мы продолжаем делать то, что делаем, не отвлекаясь на второстепенное и незначительное.

Поддерживаем памятование, проводя время с семьёй

Многим людям кажется намного труднее помнить об этике в семейном кругу, чем когда они с друзьями или незнакомцами. Если это наш случай, общий совет здесь в том, чтобы установить очень сильное намерение в самом начале. Собираясь встретиться с родственниками, примите решение: «Я постараюсь не выходить из себя. Я буду помнить, что они были ко мне очень добры. Это близкие люди, и то, как я буду с ними обращаться, затронет их чувства». Вот, что важно сделать вначале.

Нам также важно напоминать себе, что они люди. Не нужно отождествлять их лишь с ролью матери, отца, сестры, брата и так далее. Фиксируясь на их роли, мы склонны реагировать на их действия с многочисленными проекциями того, каким должна быть мать или отец, впутывая всю историю, ожидания и разочарования из прошлого. Лучше общаться как человек с человеком. Если у них нет такого памятования и они по-прежнему обращаются с нами как с ребёнком, мы избегаем соблазна начать вести себя как ребёнок. Мы помним, что они люди, и не играем в эту игру. В конце концов, чтобы станцевать танго, нужны двое.

Недавно у меня на неделю останавливалась старшая сестра. Она ложилась спать очень рано и говорила мне: «Ложись сейчас», как будто она моя мама. Если бы я реагировал как ребёнок: «Нет, ещё рано, я не хочу спать, почему ты заставляешь меня идти спать?» – то играл бы в её игру и мы бы только расстроились. Я напоминал себе, что она даёт мне совет просто потому, что заботится обо мне, а не из желания меня позлить. Она думает, что мне лучше ложиться раньше. Итак, важно стараться поддерживать реалистичное понимание происходящего, а не проецировать свои идеи.

Перед встречей с родными мы можем сохранять памятование о своей мотивации, то есть:

О нашей цели – хорошо провести время с семьёй, с людьми, о которых мы заботимся и которые заботятся о нас;

О сопутствующей эмоции – заботе о членах нашей семьи как о людях.

Когда родные начинают к вам придираться, как часто делают родители: «Почему бы тебе не жениться или не найти работу получше? Почему у тебя до сих пор нет детей?» (Первое, что сказала мне сестра, когда мы увиделись: «Тебе нужно подстричься!») – мы осознаём, что они задают эти вопросы, потому что заботятся о нас. Мы просто отвечаем: «Спасибо за заботу!»

Мы также можем подумать об их окружении. Многие из их друзей спрашивают: «А что делает твой сын? Чем занимается твоя дочь?» – и им нужно поддерживать социальные связи со своими друзьями. Они спрашивают, почему вы ещё не женились, не из враждебности, а потому, что заботятся о вашем счастье. Первый шаг – признать это и оценить их заботу. Если хотите, вы также можете спокойно объяснить, почему не вступили в брак!

Часто мы используем памятование, чтобы не забывать то, что вообще не продуктивно. Это могут быть очень старые истории, например: «Почему ты сделал это десять лет назад?», «Ты сказал это 30 лет назад». Мы держимся за это и не даём другим шанса, потому что не можем сосредоточиться на том, каковы эти люди сейчас. Мы фиксируемся на идее «это будет ужасно – приезжают мои родители». Мы заранее решили, что это будет ужасно. Из-за этого мы напрягаемся ещё до ужина с ними! Итак, с помощью правильного памятования мы изменяем своё восприятие, думая об этом как о возможности узнать, как у них дела, и реагировать в зависимости от ситуации по мере её развития, без предубеждений.

Как поддерживать памятование в трудных ситуациях? Нужно развивать:

намерение – твёрдое намерение не забывать;

знакомство – когда мы снова и снова повторяем один и тот же процесс, так что в конечном счёте помним его автоматически;

бдительность – «сигнализация», которая замечает утрату памятования.

Всё это основано на заботливом отношении, с которым мы заботимся о последствиях своего поведения для нас самих и для других. Если нас не волнует, как мы поступаем, это не способствует памятованию: будет отсутствовать дисциплина. Почему мы должны об этом заботиться? Потому что мы люди. Наша мать и отец – люди. Все мы хотим быть счастливыми, никто не хочет быть несчастным. То, как мы действуем и говорим, влияет на чувства других, поэтому важно заботиться о том, как мы себя ведём.

Нужно исследовать себя и свою мотивацию. Если мы просто хотим быть хорошими, чтобы нравиться другим, это немного незрело и глупо. Лучшая причина для поддержания памятования – забота о других, основанная на заботливом отношении.

Сосредоточение Arrow down Arrow up

Третий аспект восьмеричного пути, который мы практикуем для развития сосредоточения, называется собственно правильным сосредоточением. Сосредоточение – это расположение ума на объекте. Когда мы начинаем удерживать то, на чём хотим сосредоточиваться, памятование сохраняет объект на месте, чтобы мы его не потеряли. Но само сосредоточение – это изначальное удержание объекта.

Чтобы поместить сосредоточение на объект, мы используем внимание. В современном мире, в отличие от того, что было в прошлом, внимание становится всё более разделённым, так что мы ни на чём не сосредоточиваемся полностью. Когда вы смотрите по телевизору новости, то видите человека на экране, рассказывающего о сегодняшних событиях, под ним бежит строка с другими новостями, а в углах может быть что-нибудь ещё. Мы не можем уделить внимание ни одному из этих объектов, не можем ни на чём сосредоточиться полностью. Хотя можно подумать, что мы способны на многозадачность, никто, кроме будды, не способен сохранять совершенное сосредоточение на всех этих объектах одновременно.

Иногда мы находимся в компании других людей, они нам что-нибудь говорят, но наш ум «расположен» в мобильном телефоне. Это неправильное расположение ума, потому что другие нам пытаются что-то сказать, а мы не обращаем внимания. Даже если мы разместили ум на объекте, расположение ума очень трудно поддерживать. В современном мире мы настолько привыкли к тому, что всё быстро меняется и что нужно смотреть то на одно, то на другое, что нам быстро становится скучно. Если у нас такое сосредоточение – несколько мгновений на одном, затем несколько на другом, – это препятствие. Это неправильное сосредоточение. Правильное сосредоточение означает, что мы можем концентрироваться столь долго, сколько необходимо, не чувствуя скуки и не переходя к другому объекту из-за того, что первый нам уже не интересен.

Одно из главных препятствий – то, что мы хотим развлечений. Это возвращает нас к неправильному памятованию, когда мы думаем, что временное наслаждение нас удовлетворит, хотя на самом деле оно лишь усиливает жажду. Социологи обнаружили: чем больше у нас возможностей в смысле того, что мы можем делать и с какой информацией знакомиться, – а интернет предоставляет безграничные возможности, – тем с большей скукой, напряжённостью и стрессом мы сталкиваемся. Делая одно, мы думаем, что где-нибудь может быть что-нибудь ещё более развлекательное, и боимся это пропустить. Таким образом мы переключаемся с одного на другое, не сосредоточиваясь ни на чём. Хотя это трудно, очень хорошая идея – упростить свою жизнь, чтобы в одно и то же время не происходило слишком много событий. По мере развития сосредоточения мы сможем иметь дело с большим количеством объектов.

Если у нас хорошее сосредоточение, можно концентрироваться на одном, а затем на другом, но по очереди, чтобы не отвлекаться. Подобно тому как врачу нужно работать с одним пациентом за раз, полностью сосредоточиваясь на нём и не думая о предыдущем или следующем посетителе. Хотя врач за день может принять много больных, он всегда полностью сосредоточен на одном пациенте. Такое сосредоточение намного лучше.

Однако это очень трудно. Например, я работаю с огромным количеством разнообразных заданий, связанных с сайтом, с разными языками и так далее. Сосредоточиться на чём-нибудь одном очень трудно. Многое происходит одновременно. Это также знают все, кто работает в большом бизнесе. Но можно развивать сосредоточение постепенно.

Резюме Arrow down Arrow up

Избавляться от препятствий к сосредоточению можно по-разному. Простой метод – выключить мобильный телефон, когда мы работаем, выбрать определённое время один или два раза в день, когда мы проверяем электронную почту. Тогда мы сможем полностью сосредоточиться на том, что нам нужно сделать. Например, у врача или профессора есть определённые часы посещения: вы не можете прийти в любое время. Мы можем и должны делать так же, потому что это поможет развить сосредоточение.

Интересно посмотреть на социальное развитие. Раньше главным препятствием к сосредоточению были наши собственные состояния – блуждание ума, грёзы наяву и так далее. Сейчас препятствий намного больше, и значительная их часть появляется из-за внешних источников, таких как мобильный телефон, фейсбук, электронная почта. Чтобы это не занимало всё наше время, приходится прилагать усилия, а для этого нужно осознавать недостатки этих средств массовой коммуникации. Самое очевидное из них, которое наверняка заметили многие люди, – это сокращение продолжительности внимания. В твиттере ограниченное количество символов, а лента фейсбука постоянно обновляется. Всё происходит так быстро, что возникает ужасная привычка проверять обновления, которая вредит сосредоточенности: вы не можете ни на чём удерживать внимание, потому что ленты постоянно обновляются. Вот за чем важно следить.

6. Правильное усердие. Данный этап и все его ступени предназначены в основном для монахов и заключаются в постоянных занятиях буддийской йогой. Санскритское слово «йога» образовано от корня «йудж» – связывать воедино, запрягать, сопрягать. Поэтому слово «йога» родственно русскому слову «иго» и английскому слову «yoke» – «ярмо», «иго». Слово «йога», таким образом, означает концентрацию, сосредоточение, связывание в один пучок всех сил для достижения цели. Этим словом в Индии издревле называли различные весьма сложные системы психофизического тренинга («психопрактика», «психотехника»), направленного на изменения сознания и перехода из профанного, мирского, сансарического состояния в сакральное состояние «бессмертия и свободы». Йога в узком смысле слова – одна из ортодоксальных брахманистских религиозно‑философских систем (даршан), созданная риши (мудрецом) Патанджали в IV–V веках н.э. Йога в широком смысле – любая форма психопрактики, направленной на достижение освобождения от сансары (нирвана, мокша, мукти, кайвалья); в этом смысле можно говорить о буддийской йоге, джайнской йоге, индуистской йоге и т. д. Йогой, как правило, занимались отшельники‑аскеты и члены различных религиозных монашеских сообществ. О «правильной решимости» здесь говорится в смысле развития установки на углубленное и соответствующее традиции занятие йогическим созерцанием для перехода в нирвану.

7. Правильное памятование. Целостный и всеохватный контроль над всеми психоментальными и психофизическими процессами при развитии непрерывной осознанности. Главные методы здесь – шаматха (успокоение сознания, прекращение волнения психики, избавление от аффектов и психоментальной нестабильности) и випашьяна (аналитическое созерцание, предполагающее культивирование благих, с точки зрения буддизма, и отсечение неблагих состояний сознания).

8. Правильное сосредоточение, или правильный транс. Достижение собственно самадхи, предельной формы созерцания, при которой исчезают различия между созерцающим субъектом, созерцаемым объектом и процессом созерцания. Буддийская традиция описывает многочисленные виды самадхи, некоторые из которых не ведут к нирване. Правильная практика самадхи в конечном итоге приводит монаха к освобождению, и он становится архатом («достойным»; тибетская этимология этого слова «победитель врагов», то есть аффектов – клеш, не является филологически корректной).

Завершая разговор о Благородном Восьмеричном Пути, следует отметить, что слово, которое мы переводили здесь как «правильный» (самьяк), точнее означает «полный», «целостный» «всеохватный». Таким образом, оно, с одной стороны, указывает на правильность, то есть на собственно предписанный буддийской традицией характер практики, а с другой – на целостность и органичность этой практики, которая в идеале должна охватить все стороны и уровни человеческого существа.

На этом мы завершаем наш по необходимости краткий разговор о Четырех Благородных Истинах буддизма и переходим к такой важной, если не сказать – важнейшей, буддийской доктрине, как учение о несуществовании индивидуального субстанциального простого и вечного «я», или души (атмана), называемого обычно на санскрите анатмавада. Эта буддийская доктрина отличает буддизм как от большинства неиндийских религий, так и от других религий Индии (индуизм, джайнизм), признающих учение о «я» (атман) и душе (джива).

Почему буддизм отрицает существование вечного «я»? Отвечая на этот вопрос, мы сразу же сталкиваемся с отличием индийского мышления от европейского. Как хорошо известно, Кант считал веру в бессмертие души одним из постулатов нравственности. Буддизм, напротив, утверждает, что именно чувство «я» и возникающая из него привязанность к «я» есть источник всех прочих привязанностей, страстей и влечений, всего того, что образует клеши – омраченную аффективность, затягивающую живое существо в трясину сансарического существования. Какое же именно «я» отрицается буддизмом? Сразу отметим (это важно для рассмотрения некоторых дальнейших тем), что буддизм ничего не говорит об Атмане, описанном в Упанишадах, то есть об абсолютном субъекте, некоем высшем надличностном Я, едином для всех существ и в конечном итоге тождественном Абсолюту (Брахману). Этот Атман не признается и не отрицается буддизмом. О нем (по крайней мере, в ранних текстах) вообще ничего не говорится. Отрицается именно индивидуальное «я», личность как сущность, простая и вечная, тождественная самой себе субстанция. Таковой буддизм не находит в нашем опыте и рассматривает ее как иллюзорный продукт ментального конструирования. Таким образом, фактически буддизмом отрицается то, что в брахманской и джайнской традициях получило название джива (душа) или пудгала (личность). Некоторые пассажи из ранних буддийских текстов об отсутствии души настолько напоминают соответствующие рассуждения Д. Юма из «Трактата о человеческой природе», что буддологи XIX века были потрясены тем обстоятельством, что подобного рода теории, бывшие на Западе частью скептической и в конечном итоге вольнодумной и даже антирелигиозной мысли, в буддизме помещены в сугубо религиозный контекст.

Но если такой сущности, как душа, нет, то что же такое личность? Буддисты отвечают, что личность есть только имя для обозначения соединенных в определенном порядке групп психофизических элементов. В знаменитом буддийском философском памятнике «Вопросы Милинды» (Милинда паньха) буддийский монах Нагасена беседует об этом с греко‑индийским царем Милиндой (Менандром – первая половина II в. до н.э.) – после завоевания части Индии Александром Македонским в IV в. до н.э. там были созданы индо‑эллинистические государства. Царь утверждает, что если буддисты считают, что души нет и что ни один из элементов психофизического состава человека, равно как и совокупность всех этих элементов, не является личностью, то у буддистов получается, что никакой личности вовсе нет. Возражая царю, Нагасена указывает ему на колесницу и начинает спрашивать царя, что она такое – есть ли колёса колесница? Или, может быть, кузов – колесница? Или не являются ли колесницей оглобли или какие‑либо еще детали? На все эти вопросы царь дает отрицательный ответ. Тогда Нагасена спрашивает царя, не есть ли колесница все это вместе. Милинда снова дает отрицательный ответ, а это дает Нагасене возможность сказать, что в таком случае получается – никакой колесницы нет вовсе. Тогда царь возражает и говорит, что колесница суть только имя, призванное обозначить совокупность всех перечисленных частей и деталей. Этот ответ дает возможность Нагасене сказать, что точно так же и личность суть только имя, обозначающее определенным образом упорядоченное единство пяти групп элементов опыта.

Что же это за группы?

В буддийской традиции они называются пятью скандхами (панча скандха; слово «скандха» дословно означает «куча»). Это –

1. группа чувственного (рупа), то есть всего, что мы могли бы отнести к области чувственно воспринимаемого и материального;

2. группа чувствований (ощущение приятного, неприятного или нейтрального) – ведана;

3. группа осознавания различий (круглое – квадратное; белое – черное и т. д.), а также формирования представлений и понятий – самджня;

4. группа мотивирующих факторов – волений и побудительных импульсов (самскара); именно эта группа элементов ответственна за формирование кармы и, наконец,

5. сознание как таковое (виджняна).

Следует обратить внимание, что порядок перечисления скандх не случаен – он отражает порядок восприятия объекта и его освоения сознанием: вначале только сами чувственные данные, затем сопровождающее их чувство приятного или неприятного, затем формирование конкретного образа воспринятого объекта и оформление затем установки на влечение к воспринятому или отвращение к нему; все эти процессы сопровождаются участием в них сознания, которое присутствует даже на уровне восприятия.

Следует обратить внимание на то обстоятельство, что здесь в понятие «личность» включается и объектная область, воспринятая живым существом. Это обстоятельство очень важно для понимания специфики буддийского понимания личности. Как еще на заре XX века писал О.О. Розенберг, для буддийского мыслителя не существует отдельно «человека» и «солнца», а есть некое единое поле опыта – «человек, видящий солнце». Здесь солнце есть уже не внешний объект, пребывающий вне личности, а часть личности, включенная в нее через процесс восприятия. Это уже не «солнце в себе» (таковое буддистов интересует очень мало), а солнце, уже воспринятое человеком и ставшее посему частью его внутреннего мира, частью данной человеческой личности. Это не мир, в котором мы живем, а мир, который мы переживаем. К этой теме и вытекающих из нее последствиях мы еще будем неоднократно возвращаться в дальнейшем.

Но тут можно сказать, что пусть буддизм отрицает единую простую душу, но он все‑таки признает некие субстанции, некие «кирпичики», их которых сложена личность; эти кирпичики и есть пять скандх.

Однако это совсем не так: скандхи никоим образом не есть субстанции, они именно группы элементов, причем выделяемые достаточно условно и формально – реальны (и то по учению большинства буддийских школ только относительно) именно элементы, а не их группы – скандхи. И здесь мы подходим к одной из самых сложных и центральных тем буддийской философии – учению о дхармах, то есть к Абхидхарме (буддийской философской психологии; точнее, это и не философия, и не психология, а именно Абхидхарма, но для нас понятнее всего будет, если мы объясним это слово через знакомое нам сочетание слов – «философская психология»). Теория дхарм настолько важна для буддизма, что один из своих главных трудов (книга впервые была опубликована в Англии) выдающийся российский буддолог академик Ф.И. Щербатской так и назвал: “The Central Conception of Buddhism and the Meaning of the Word «Dharma»” («Центральная концепция буддизма и значение слова “дхарма”»). К учению о дхармах – элементах, образующих группы (скандхи), в свою очередь, формирующих то, что мы называем личностью, теперь и следует обратиться.

Кратко определим само понятие «дхарма», что, впрочем, очень трудно, и даже такой великий буддолог, как Ф.И. Щербатской, постарался избежать однозначного определения. Само это слово образовано от санскритского корня dhr – «держать». То есть дхарма – это «держатель» или «носитель». Держатель чего? Своего собственного качества. Таким образом, дхарма есть неделимый элемент нашего психофизического опыта, или элементарное психофизическое состояние. Можно ли счесть субстанцией дхарму? Опять‑таки нет, причем сразу в силу двух обстоятельств. Во‑первых, согласно индийскому пониманию субстанции и субстанциальности, которого, например, придерживалась брахманистская школа ньяя, один из основных идейных оппонентов буддизма, субстанция всегда является носителем множества качеств, которые связаны с ней разными отношениями, тогда как в буддизме каждая дхарма несет лишь одно качество, свое собственное. Во‑вторых, индийские субстанциалисты утверждали принцип отличия носителя (субстанции) и несомого (акциденции, качества), что выражалось в формуле дхарма – дхармин бхеда, где дхарма – несомое качество, а дхармин – его субстанциальный носитель. Буддизм же утверждает, что дхарма и дхармин тождественны, носитель и несомое им качество совпадают. Есть и третье принципиальное отличие: субстанции брахманистов, как правило, вечны, тогда как дхармы мгновенны. Но об этом подробнее мы поговорим позднее.

Говоря о дхармах, надо отметить и еще одно важное обстоятельство, на которое обратил пристальное внимание современный петербургский буддолог В.И. Рудой. Дело в том, что во многих (хотя не во всех) буддийских школах дхармы рассматриваются, с одной стороны, как дравья сат, то есть элементы, наделенные онтологическим статусом, реальные элементы, а с другой – как праджняпти сат, то есть как только мыслимые, или конвенциональные, единицы языка описания опыта. То есть наш опыт конституируется дхармами, но сами дхармы мы также описываем в терминах дхарм. Здесь можно привести такой, правда несколько грубый, пример: наша речь состоит из слов, но слова мы описываем тоже при помощи слов. Эта особенность понимания буддистами дхарм приблизила их к разрешению так называемого парадокса психических процессов, который европейской психологией стал осознаваться только в XX столетии: мы всегда описываем сознание не в имманентных терминах (терминах, отражающих внутренне присущие ему самому свойства), а в терминах либо внешнего мира, либо другого сознания. Введя понятие дхармы в качестве как онтологически релевантного элемента сознания и опыта вообще и как элемента языка описания сознания (и опыта), буддисты, по существу, нашли один из вариантов имманентного сознанию языка его описания. В этом несомненный вклад буддизма в индийскую и мировую философию.

Таким образом, резюмируя выше сказанное, следует отметить, что буддизм смотрит на личность как на только лишь имя, призванное обозначить структурно упорядоченную комбинацию пяти групп несубстанциальных и мгновенных элементарных психофизических состояний – дхарм. Это и есть достаточно строгая формулировка принципа анатмавады («без‑я», «без‑души»), точнее (по крайней мере, с точки зрения махаянского буддизма), одного из его двух аспектов – «бессущностности личности» (пудгала найратмья). Второй его аспект – «бессущностнось дхарм» – мы рассмотрим в лекции, посвященной философским школам буддизма Махаяны, поскольку он признается не всеми буддистами, а только махаянистами.

В буддийской философской (Абхидхармической) литературе содержатся различные перечни и классификации дхарм. Так, школа сарвастивадинов (вайбхашиков) содержит список из 75 дхарм, а список йогачаринов (виджнянавадинов) включает в себя уже 100 дхарм. Если говорить о классификациях дхарм, то их, во‑первых, можно классифицировать по скандхам (дхармы, относящиеся к рупа скандхе, ведана скандхе). Этот пятеричный список можно редуцировать до двоичного: 1) дхармы рупа скандхи и 2) дхармы всех остальных скандх (в соответствии с делением состава личности на нама и рупа – психическое и физическое); в таком случае вторая группа дхарм получает название дхарма дхату («дхармовый элемент»), поскольку «дхармы» как члены группы «дхарма дхату» являются объектами для «ума» (манаса), который, как мы помним из анализа цепи причинно‑зависимого происхождения, относится буддистами к органам чувств (способностям восприятия). Дхармы, относящиеся к самскара скандхе, также обычно подразделяются на «связанные с психическим» (читта сампраюкта) и «не связанные с психическим» (читта випраюкта).

Во‑вторых, дхармы делят на «входящие в составы» (санскрита дхармы) и «не входящие в составы» (асанскрита дхарма). Первый тип это, так сказать, эмпирические дхармы, то есть элементы, конституирующие наш сансарический опыт, дхармы, входящие в пять скандх живого существа. Второй тип – «надэмпирические» дхармы, то есть дхармы, к обыденному опыту не относящиеся. Это абсолютное пространство, или, как предполагают некоторые буддологи (В.И. Рудой, Е.П. Островская), пространство развертывания психического опыта (акаша) и два вида «прекращения» (ниродха; то есть пресечения функционирования эмпирических дхармических потоков, нирвана) – «прекращение, связанное со знанием» (пратисанкхья ниродха) и «прекращение, не связанное со знанием» (апратсанкхья ниродха). Кроме этого, дхармы подразделяются на «истекающие аффектами» (сасрава) и «не истекающие аффектами» (анасрава). Первые – это дхармы, вовлекающие в круговорот сансары; в процессе занятий буддийской психопрактикой они подлежат постепенному устранению. Естественно, что к ним относятся только дхармы, «входящие в составы». Особняком, однако, стоит дхарма «истина пути» (марга сатья): хотя путь к нирване, равно как и сама нирвана, и может быть объектом привязанности, однако данная привязанность не ведет к присоединению аффектов к данной дхарме, поскольку не находят в ней опоры. Но в целом эти дхармы следует считать «неблагими» (акушала). Второй тип дхарм, напротив, способствует приобретению благих (кушала) качеств и продвижению на пути к нирване. К ним относятся также и те дхармы, которые не «входят в составы».

Дхармы постоянно возникают и исчезают, заменяясь новыми, но обусловленными предшествующими дхармами по закону причинно‑зависимого происхождения. Эти постоянно возникающие и исчезающие бессубстанциальные дхармы в своей совокупности образуют поток, или континуум (сантана), который эмпирически и обнаруживается как «живое существо». Таким образом, любое существо, в том числе и человеческая личность, понимается в буддизме не как неизменная сущность (душа, атман), а как поток постоянно меняющихся элементарных психофизических состояний. Онтология буддизма – это онтология бессубстратного процесса.

С теорией дхарм тесно связана еще одна весьма важная особенность буддийского мировоззрения, а именно учение о мгновенности (кшаникавада). Буддизм утверждает, что для сансарического существования характерны следующие характеристики:

1. все непостоянно (анитья);

2. все есть страдание (духкха);

3. все бессущностно, или все лишено самости (анатма);

4. все нечисто (ашубха).

Учение о мгновенности непосредственно вытекает из первого тезиса о всеобщности непостоянства. Оно утверждает, что каждая дхарма (и, соответственно и весь комплекс дхарм, то есть живое существо) существует только одно ничтожно малое мгновение, в следующее мгновение заменяясь новой дхармой, причинно обусловленной предыдущей. Как поется в известной песне: «Призрачно все в этом мире бушующем, есть только миг, за него и держись. Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется “жизнь”».

Таким образом, нельзя не только дважды войти в одну и ту же реку, но нет и того, кто мог бы дважды попытаться это сделать. По существу, каждое новое мгновение существует новая личность, причинно связанная с предыдущей и обусловленная ею.

Таким образом, согласно теории мгновенности, поток дхарм, образующий живое существо, не только континуален, но и дискретен в одно и то же время. Используя современную метафору, его лучше всего сравнить с кинопленкой: она состоит из отдельных кадров, которые, однако, мы не видим, когда смотрим фильм и воспринимаем его как чистый континуум. При этом различия между двумя соседними кадрами совершенно ничтожны, и они представляются невооруженному взгляду практически тождественными, различия же нарастают и проявляются постепенно. В этом примере каждая новая жизнь – новая серия безначального сериала, нирвана – конец фильма.

Здесь, правда, может возникнуть вопрос: если никакой души нет, то что же тогда перерождается и переходит из жизни в жизнь? Ответ на него достаточно парадоксален: ни что не перерождается и не переходит. Вопреки распространенному заблуждению, в буддизме вообще нет учения о перевоплощениях, или реинкарнациях. Человек в буддизме не есть воплощенная душа, как в индуизме. Он – поток состояний – дхарм, серия кадров – мгновений.

Поэтому профессиональные буддологи стараются избегать таких слов, как «перерождение» или тем более «перевоплощение», и предпочитают говорить о циклическом существовании или чередовании рождений и смертей. Здесь уместны два примера, которые иногда приводят современные проповедники буддизма. Первый пример с бильярдными шарами: кий (кармический импульс санскар) бьет по шару (условная личность – пудгала), получающему, таким образом, определенное ускорение и траекторию. Этот шар ударяет по другому шару, которому передает ускорение и определяет его траекторию, и т. д. Здесь передается, так сказать, только энергия, которая и связывает данное существование с существованием его «кармического преемника» (подобная «передача заряда» происходит, по существу, и в каждое мгновение одной и той же жизни). При этом «ум» (манас), опирающийся на предшествующий временной момент, обеспечивает память и чувство тождества личности. Кстати, буддизм учит, что Будда помнит все «свои» предыдущие жизни, на чем, в частности, построены сюжеты джатак (от джати – рождение), дидактических повествований о предшествовавших пробуждению жизнях Сиддхартхи Гаутамы – Будды Шакьямуни.

Второй пример связан с образом калейдоскопа: определенная комбинация цветных стеклышек (набор дхарм, выражающийся эмпирически как «данная личность») после поворота калейдоскопа (кармический эффект, обусловливающий характер последующей жизни) меняется на иную (стеклышки перегруппировываются), причинно обусловленную их исходным положением и кармическим импульсом и выражающуюся в непосредственном опыте в виде иного живого существа, причинно связанного с первым. Здесь уместно еще раз напомнить, что закон кармы в буддизме не есть воздаяние, или возмездие (в отличие от теистических направлений индуизма, в которых кармические плоды раздает всемогущий Господь – Ишвара); закон кармы вполне объективен и неотвратим, подобно законам природы в их европейском научном понимании.

Доктрина анатмавады, теория дхарм и учение о мгновенности формируют основу буддийской онтологии, которая является онтологией бессубстратного процесса.

Чтобы завершить наш обзор основ буддийского учения, необходимо сказать еще несколько слов о буддийской космологии. Но прежде необходимо указать на специфику самого отношения буддизма к космологической тематике.

Центральная и, по существу, единственная проблема буддийского учения – живое существо (человек) и его освобождение. Собственно, все самые казалось бы, абстрактные проблемы, обсуждавшиеся на протяжении столетий буддийскими философами, только кажутся таковыми. Буддизм – учение вполне прагматическое, и знание просто ради знания его интересует очень мало.

Буддийский мыслитель – не древнегреческий философ, на досуге предававшийся поискам истины ради самой истины. Это монах, стремящийся к освобождению сам и желающий привести к нему также и других людей. Именно освобождение – побудительный мотив буддийского философствования. Что такое человек, как устроено его сознание, каковы механизмы его функционирования и как его надо преобразовать, чтобы из страдающего сансарического существа человек превратился в свободное, из профана – в святого, из существа омраченного – в существо просветленное. Отсюда и интерес буддизма к психологии и проблемам сознания. К проблематике же, непосредственно не ведущей к освобождению или нейтральной относительно этой цели, буддизм относился весьма прохладно. В ответ на различного рода абстрактные метафизические вопросы, не имеющие к тому же адекватного выражения в языке (таковых буддийская традиция насчитывает четырнадцать), Будда хранил «благородное молчание». Хорошо известна также притча о раненом человеке, которую однажды Будда поведал своим ученикам, донявшим его как‑то весьма абстрактными вопросами. Вот, сказал Будда, в глаз человеку попала отравленная стрела, и пришел врач, способный исцелить его. Но тот человек сказал врачу, что не даст ему вынуть стрелу, прежде чем врач не расскажет ему все о своих предках, родственниках, изучаемых им науках, а также не ответит и на другие его вопросы. Такой человек, заключил Будда, умрет раньше, чем узнает все, что его интересует. Параллель вполне понятна: Будда – врач, а его неразумные ученики подобны раненому из притчи. Буддизм, правда, утверждает, что Будде присуще всезнание (сарваджнята), то есть ему ведомы и все истины метафизического порядка. Однако это всеведение обретается в акте пробуждения, для достижения которого следует усердно практиковать Благородный Восьмеричный Путь, а не предаваться пустым словопрениям (как это любили делать странствующие философы – шраманы) или бесполезным (да и бесцельным) интеллектуальным играм, которым те же шраманы, да и ортодоксальные брахманы, тоже были весьма привержены.

Эта установка буддизма полностью определяла и его отношение к вопросу, как устроен мир. Почти все школы классического индийского буддизма не сомневались в существовании мира вне сознания воспринимающего субъекта, а вайбхашики – сарвастивадины были даже уверены, что он вполне точно и адекватно отражается в человеческом сознании в процессе восприятия. Но этот объективный мир в себе совершенно и принципиально не интересовал буддистов. Мир буддийской космологии – это психокосм, то есть мир, уже отраженный в сознании человека и, таким образом, включенный в его сознание, или, точнее – в образующий его дхармический поток, ставший как бы частью того, что можно назвать «личностью». Ведь только вещей этого освоенного и присвоенного субъектом мира можно желать, только к ним можно испытывать отвращение и вообще иметь какие‑либо аффективные состояния.

Мир же как объективная реальность совершенно безразличен нам, пребывая «в безмятежности» и недоступности за пределами нашего сознания и нашей заинтересованности. При этом буддисты прекрасно понимали, что этот мир является совершенно по‑разному для разных типов живых существ: мир как «местопребывание» четко коррелирует с уровнем развертывания сознания разных живых существ, и один и тот же мир в себе оказывается совершенно разными психокосмами для разных живых существ. Как позднее скажет один махаянский мыслитель, то, что является рекой Ганг для человека, будет потоком гноя и нечистот для голодного духа‑прета и потоком амброзии‑амриты для божества‑дэва. И только лишь буддисты школы йогачара не считали возможным утверждать, что за этими субъективными «Гангами» находится некий объективный «правильный» Ганг.

Можно привести здесь пример из современной философии. Эстонский биолог и философ фон Икскюль специально занимался проблемой соотношения тел животных и восприятия ими среды обитания. Вот элементарный пример из его умозаключений. Растет сосна. Для лесника это дерево, которое следует или охранять, или использовать на дрова. Для лисицы сосна – это дом и убежище, потому что под корнями сосны находится ее нора. А что такое сосна для короеда, который живет в сосне и одновременно питается ею, можно только догадываться. Но если для эстонского ученого тела животных приспосабливаются к их среде обитания, то для буддистов, наоборот, среда как бы формируется под данный вид живых существ.

Таким образом, в буддийской космологии описывается не физическая вселенная, а психокосм, прежде всего психокосм человека. Как же выглядит этот психокосм?

Если в рассуждениях о природе личности, дхармах, мгновенности и других аналогичных вопросах буддисты мыслили вполне логично, рационально и дискурсивно, то их рассуждения о космологии явно пронизаны архаическим мифологизмом, пропущенным, однако, через призму общемировоззренческих посылок и доктрин буддизма. Буддисты, по существу, не создавали новую космологию, а заимствовали ее из общеиндийского культурного наследия, слегка видоизменив ее в соответствии с принципами своего учения. Впрочем, буддисты никогда не придавали какого‑то исключительного мировоззренческого значения своей картине мира и довольно спокойно трансформировали ее в регионах распространения буддизма под влиянием местных представлений и космологических систем. А такой авторитетный деятель современного буддизма, как Далай‑лама XIV, и вообще сказал однажды, что если быть буддистом означает верить в мировую гору Сумеру, расположенные вокруг нее континенты и расположенный под землей ад, то он вообще не буддист.

Традиционные буддийские представления о мире – психокосме – таковы: вселенная по своей природе троична (вспомните архаичные представления о трех мирах – нижнем, среднем и верхнем), она состоит из трех уровней, или трех миров (лока; ср. латинское locus – «место») – мира желаний (камадхату), мира форм (рупадхату) и мира не‑форм (арупадхату). Из‑за ее трехслойности эта вселенная часто называется «троемирием», или «троекосмием» (траялокья). Мир желаний (камадхату) – место, где живут (или – которое переживают) почти все живые существа, за исключением некоторых высших божеств и чрезвычайно продвинутых йогинов. В мире желаний пребывают обитатели адов, голодные духи, животные, люди и большая часть богов. В центре плоской земли находится устремленная в невообразимую высь гора Сумеру, вокруг которой располагаются дворцы тридцати трех богов мира Брахмы. Гора Сумеру окружена несколькими кольцами гор, образованных различными металлами. За ними простирается гладь мирового океана, в котором находятся четыре континента, один из которых – «наш» континент (его название – Джамбудвипа; в средневековых источниках так обычно называется Индия). Под землей находятся обиталища претов и система десяти («холодных» и «горячих») адов, самый нижний и страшный из которых называется «нирая» («без избавления»), поскольку срок пребывания в нем невероятно долог, хотя все‑таки и конечен.

Миров‑троекосмий, подобных нашему, неизмеримо много, они существуют по тем же законам как бы параллельно нашему миру.

Космическое время циклично и безначально, то есть ни один из циклов не может считаться первым. Мир никем не создан, идея божественного творения буддизмом принципиально отвергается по целому ряду соображений как этического (благой Бог не мог бы сотворить мир, суть которого – страдание живых существ), так и метафизического характера (о них речь пойдет в лекции, посвященной буддийской философии). Причина существования миров – энергия совокупной кармы живых существ предыдущего мирового цикла (подобно тому как будущая жизнь существа обусловливается его кармой, имеющейся на момент смерти).

После разрушения одной вселенной существует лишь бесконечное пространство (акаша), в котором в некоторый момент начинают веять некие ветерки, постепенно крепнущие и превращающиеся в мощнейший ураган, постепенно сгущающийся до состояния «алмазной твердости» и приобретающий форму круга. Этот круг затвердевшего ветра образует основание нового мира. И он есть не что иное, как объективировавшаяся энергия совокупной кармы живых существ разрушившейся вселенной (сравните с объективированной волей как физической основой феноменов в философии А. Шопенгауэра; особенно его работа «О воле в природе»). Дальнейшее формирование мира происходит сверху вниз. Вначале внезапно появляется небесный дворец с богом Брахмой на престоле, после этого вокруг него появляются другие тридцать три бога небес мира желаний. Они видят Брахму и восклицают: «Это Брахма! Он вечен, он был всегда! Он всех нас создал!» – так возникает вера в бога‑творца. Клубящиеся в выси златоцветные облака начинают изливать дождь, который заливает диск ветра внизу и постепенно образует мировой океан. Из растворенной в нем мути формируются континенты и гора Сумеру. Последними появляются ады.

Люди, появившиеся на земле после формирования континентов, вначале божественны и подобны богам мира форм; срок их жизни равен 84 000 лет. Земля же в это время покрыта особым земляным пирогом, источающим несравненный аромат. Люди могут не есть вообще, но этот аромат их настолько влечет, что они начинают есть земляной пирог, и постепенно съедают его. Тем временем срок их жизни понемногу сокращается, тела грубеют, формируются органы пищеварения, и к тому моменту, когда весь пирог, покрывающий землю, оказывается съеден, люди уже не могут обходиться без пищи. Тогда им ничего не остается, как начинать выращивать рис. Но риса на всех не хватает, и тогда люди начинают проводить межи, отделяя свой участок от чужого, появляется собственность. Однако поскольку риса становится все меньше и меньше, одни люди начинают нарушать межи полей других людей и воровать рис. Воцаряется беспорядок, и начинаются столкновения между людьми. Тогда люди решают, что наступило время наведения порядка, и принимают решение избрать самого достойного из своего числа для поддержания порядка. Так появляется первый царь. Он отбирает себе в помощники наиболее уважаемых людей, чтобы они непосредственно поддерживали порядок. Так появляется сословие кшатриев (воинов и правителей). В это время в мире начинают появляться Будды.

Интересно, что возникший в кшатрийской среде буддизм подробно описывает появление воинского сословия, почти игнорируя жреческое (о первых брахманах сообщается лишь то, что они были людьми, склонными к уединению и созерцанию). Кроме того, если в брахманизме сословия представляют собой божественные установления, выражающие сакральный миропорядок, то в буддизме они (и прежде всего кшатрии как правящая варна) суть результат своеобразного «общественного договора». Кстати, буддизм (равно как моизм – учение философа Мо‑цзы, или Мо Ди в Древнем Китае) является одним из учений, впервые провозгласивших принцип общественного договора как основы государства.

Говоря о социальной доктрине буддизма, следует еще раз подчеркнуть неприятие ею доктрины божественности сословно‑кастовой системы и ее исключительную ориентацию на светскую царскую власть. Интересно, что все крупные общеиндийские империи домусульманского периода (государства Маурьев и Гуптов) были или буддийскими, или покровительствовавшими буддизму. Интересно, что и за пределами Индии, в странах Юго‑Восточной Азии, монархи, укрепляя центральную светскую власть, планомерно вытесняли брахманизм и жречество, утверждая буддизм и буддийскую концепцию государства (этот процесс особенно хорошо изучен на примере Таиланда). Брахманской идее «божественного царя» (дэва раджа) буддизм противопоставил идею царя, правящего на основе Дхармы, принципов буддийского учения (дхарма раджа).

Но вернемся к космологии. Постепенно человеческие нравы вырождаются все больше и больше, и эгоизм становится столь велик, что люди буквально не выносят больше даже вида друг друга. По мере этой нравственной деградации сокращается и срок жизни, постепенно доходя до десяти лет (это не означает, что люди умирают детьми – за десять лет разворачивается весь жизненный цикл, как у кошки или собаки). Наконец люди разбредаются по лесам, стараясь не встречаться, а встречаясь, сразу же пытаются убить друг друга. И вот во время самой ужасной нравственной деградации находится человек, у которого появляется мысль, что так больше жить нельзя, что надо менять отношение к своим собратьям. Он идет к другим людям и обучает их дружелюбию. После этого нравы начинают улучшаться, а срок жизни постепенно возрастает до восьмидесяти четырех тысяч лет, после чего снова начинается период деградации. Период убывания срока жизни и нравственной деградации получил название «периода убывания», противоположная фаза цикла – «периода возрастания». Эти отрезки становятся условной мерой времени всего космического цикла, даже тех его периодов, когда ни людей, ни других живых существ не было. Вся махакальпа («великий период»), то есть космический цикл, делится на четыре малых кальпы: пустоты (от разрушения одного мира до начала формирования другого), формирования, пребывания (когда космос стабильно пребывает) и разрушения. Каждая из этих четырех кальп состоит из двадцати периодов возрастания и убывания, то есть длительность всего мирового «эона» равна восьмидесяти периодам возрастания и убывания.

В течение кальпы пребывания мира в мире появляются Будды и чакравартины. Чакравартин (Государь, Поворачивающий Колесо) – миродержец, совершенный вселенский монарх, обладающий теми же тридцатью двумя признаками, что и Будда (вспомните житие Сиддхартхи Гаутамы – Будды Шакьямуни и предсказание астролога Ашиты), но они выражены слабее. Одновременно Будда и чакравартин появиться не могут. Чакравартины отличаются по типу чакры (дословно – «колесо», здесь имеется в виду боевой метательный диск), которая является их атрибутом: чакравартина с золотой чакрой все люди сами просят, чтобы он правил ими; чакравартин с серебряной чакрой начинает собирать войска для завоевания мира, но не успевает собрать их, как все государства признают его власть; чакравартин с железной чакрой двигает войска в поход, но его враги сдаются без боя: ненасильственное правление – отличительная черта чакравартина.

После двадцати периодов возрастания и убывания человеческой жизни накопившаяся дурная карма приводит к тому, что мир постепенно начинает разрушаться. Первым признаком этого является прекращение рождения в адах, поскольку ады разрушаются первыми (возможно, говорят буддисты, в это время не совершаются поступки, приводящие к рождению в аду, а может быть, люди, имеющие такую карму, рождаются в адах других мировых систем). Наконец все существа гибнут, а мир‑вместилище охватывает пожар. Последним гибнет пылающий дворец Брахмы, и мир прекращает свое существование, уступая место кальпе пустоты; в этой пустоте снова начинают веять ветерки, и весь цикл повторяется.

Впоследствии уже в рамках махаянского буддизма между буддистами велись споры о том, может ли когда‑нибудь произойти такое, что все живые существа достигнут нирваны и сансара прекратит свое существование раз и навсегда. Мнения по этому вопросу разделились: одни буддийские школы признали такую возможность, другие посчитали такое невозможным, приняв доктрину не только о безначальности, но и о бесконечности сансары.

Все сказанное выше характеризует «нижний» мир буддийской космологии. Что же представляют собой остальные два мира – миры форм и не‑форм?

Мир форм называется так потому, что группа чувственного (рупа) там представлена значительно слабее, чем в мире желаний. Это чистые формы, без грубой материальности. Мир форм населен высшими богами, не вмешивающимися в дела мира желаний. Срок их существования чрезвычайно велик, так как мир форм (и не‑форм) не подвержен разрушениям и воссозданиям.

Мир не‑форм (подобно адам по учению йогачаринов) представляет собой чистые состояния сознания без соответствующих им местопребываний. Здесь нет ни времени, ни пространства, ни восприятия, ни не‑восприятия. И тем не менее это не нирвана, а часть сансары. В мире не‑форм нельзя родиться обычному живому существу. Только йогины, уже при жизни развертывающие свое сознание на этом уровне, могут после смерти проявиться здесь. Но к этому стремиться никоим образом не следует – срок «жизни» здесь настолько долог, что даже время длительности великой кальпы ничто по сравнению с ним. Но потом сила кармы и санскар непременно проявится, и йогин, «попавший» сюда, вновь непременно родится вновь на более низких уровнях сансары, ничего не приобретя, но потеряв драгоценное время, которое могло бы быть использовано для обретения нирваны. Поэтому «рождение» здесь считается столь же неблагоприятным, как и рождение в аду. А это значит, что буддизм не одобряет лишенную направленности на освобождение чисто технически изощренную психотехнику. Здесь уместно вспомнить, что и Будда вошел в окончательную нирвану не с высшего уровня восьмой ступени созерцания, а с четвертого уровня.

В некоторых буддийских текстах высказывается мысль, что именно достижение уровня мира не‑форм принимают за освобождение (слияние с Богом и т. п.) йогины не‑буддисты (индуисты, джайны и др.), попадая, таким образом, в ловушку своей психопрактики, лишенной правильного сотериологического ориентира.

Таким образом, в этой лекции мы по необходимости бегло рассмотрели основоположения раннего буддизма и теперь можем снова вернуться к историческому материалу.

Анагарика Говинда, лама. Психология раннего буддизма. Основы тибетского мистицизма. СПб., 1993.

Буддийский взгляд на мир. СПб., 1993.

Васубандху. Абхидхармакоша (Энциклопедия Абхидхармы). Ч.I. Анализ по классам элементов. Предисл., перев., коммент. В.И. Рудого. М., 1990; Раздел третий. Учение о мире. Предисл., перев., коммент. В.И. Рудого и Е.П. Островской. СПб., 1993.

Вопросы Милинды (Милинда паньха). Предисл., перев., коммент. А.В. Парибка. М., 1989.

Дхаммапада. Перев. В.Н. Топорова под ред. Ю.Н. Рериха. М., 1960 (2‑е изд.: СПб., 1994).

Ермакова Т.В., Островская Е.П., Рудой В.И. и др. Введение в буддизм. СПб., 1999.

Ермакова Т.В., Островская Е.П. Классический буддизм. СПб., 1999.

Касевич В.Б. Буддизм. Картина мира. Язык. СПб., 1996

Лысенко В.Г. Философия раннего буддизма. М., 1994.

Островская Е.П., Рудой В.И. Классическая буддийская философия. СПб., 1999.

Розенберг О.О. Труды по буддизму. М., 1991.

Щербатской Ф.И. Центральная концепция буддизма и значение слова «дхарма» // Щербатской Ф.И. Избранные труды по буддизму. М., 1988.

От постижения эзотерического значения положения тела как символа пребывания в Законе сейчас мы переходим к освоению первого из семи практических упражнений. Для удобства это первое упражнение мы назовем сосредоточением.

Сосредоточение - а для нас очень важно понять значение этого слова в его подлинном мистическом смысле - есть собрание воедино всех способностей ума, направление внимания на достижение единой цели. Мы используем слово сосредоточение в смысле, который выражен восточными адептами так: Сидя в одиночестве, завернувшись в мантию, мастер вошел в самадхи.

Выражение сидя в одиночестве относится к положению тела и означает пребывание в настоящем. Слова завернувшись в мантию говорят о том, что он свел воедино или интегрировал все проявления своего ума. Вот в чем смысл учения о середине.

Поразмысли о тайне, которая просвечивает в словах завернуться в мантию мудрости. Знаком отличия буддистских патриархов была мантия. Каждый архат, или наставник школы, носил пелерину определенного цвета. Мантии секты Дзэн были зелеными, а Даруму, архата Дзэн, изображают в мантии, один конец которой наброшен на голову в виде капюшона. Ученику не разрешалось носить подобное одеяние, поскольку это было прерогативой высших священников.

Посвященный пифагорейской школы Аполлоний Тианский тоже носил особую мантию из шерсти. Приступая к эзотерической практике, он садился на свою мантию и заворачивался в нее, закрывая даже лицо. Считалось, что, сидя таким образом, он совершал путешествия в самые отдаленные уголки мира. Во время одного из таких визитов за пределы тела он, как утверждается, был свидетелем убийства императора Домициана.

Мы так привыкли принимать символы за реальные сущности, что лишь некоторые ученики задаются вопросом, в чем магических смысл мантии. Мантия, как и волшебный багдадский ковер, магический перстень Соломона и кольцо Нибелунгов являются символами сосредоточения - собрания воедино и направления на достижение одной цели всех способностей души.

Как в таком случае нам определить сосредоточение? Суть сосредоточения, как и любого другого подлинного упражнения, невыразима. Она должна быть постигнута изнутри. Она может быть постигнута, поскольку само это упражнение развивает у ученика способность его практиковать. Понятно, что для занятий сосредоточением не нужно надевать физическую мантию; адепт носит одеяние не от мира сего. Особенности его традиционной одежды (по которым отличают адепта от обычных последователей в физическом мире) являются лишь отражениями или иносказаниями его подлинного облика.

Сосредоточение представляет собой мягкую и ненавязчивую концентрацию внимания без волевых усилий. Оно основывается на постижении Закона. Сосредоточение можно назвать непоколебимостью намерения. Подобно свече, которая ровно горит в безветренную ночь, постижение непоколебимо светит в лоне сосредоточения.

Сосредоточение есть постоянство духовного движения в направлении Единого. Вот как его описывает комментарий к Зохару: Последователь духовных Таинств с совершенным вниманием смотрит в лицо Реальности.

Если ложные толкования отсутствуют, простая практика сосредоточения полностью безвредна. Однако между подлинным пониманием занятий сосредоточением и расхожими толкованиями этого упражнения наблюдается большое различие.

Подготовка к сосредоточению

Ни одно оккультное упражнение не должно выполняться без надлежащей подготовки. На практике эта подготовка выражается двояко. Во-первых, она предполагает общее упорядочение индивидуального существования. Бесполезно предпринимать попытки практиковать оккультные упражнения в противоречивом и хаотическом окружении. Не следует лелеять в себе стремление уходить от мира в духовные состояния. Сосредоточение не является оазисом духовности в пустыне беспорядочной обыденной жизни.

Часто можно услышать, как люди говорят: Мои занятия медитацией дают мне силу продолжать жизнь, которая в противном случае была бы просто невыносимой! Если человек руководствуется подобными соображениями, он обречен на неудачу. Сосредоточение не может быть одной из независимый сторон жизни. Оно должно проникнуть до самого основания обыденного существования, ведь в противном случае оно не будет успешным, и человек просто потеряет время.

Способность сосредоточиваться в мистическом смысле слова проявляется в жизни человека в виде умения сохранять самообладание и добиваться успеха в повседневных делах. Следовательно, сосредоточение прежде всего должно стать интегральной частью мировоззрения человека.

Второй частью приготовления к сосредоточению являются действия, выполняемые непосредственно перед началом практики. В течение некоторого времени перед выполнением упражнения разум должен пребывать в состоянии покоя, а тело должно быть полностью расслабленным - в это время не следует предаваться праздности, нужно лишь избегать стрессов. Сидеть среди всеобщей суеты и пытаться изолировать себя от ее влияния посредством проявления какого-то особого отношения к ней - нелогично и не достойно философа. Вот почему мастер сидит в одиночестве. Эти непритязательные слова открывают великую тайну тем, кто может ее понять.

Символы сосредоточения

Священнослужители древности и современные мистические традиции, распространенные на Востоке, едины в том, что занятия сосредоточением следует проводить с использованием священных объектов. Пифагор учил своих последователей медитировать на тетрактисе - треугольном расположении десяти точек. Он также советовал всем подлинным пифагорейцам уделять время созерцанию священной фигуры додекаэдра, или правильного двенадцатигранника.

В Таинствах Изиды и Озириса Плутарх утверждал, что древние египтяне в святая святых своих храмов хранили геометрические рисунки и фигуры, лицезрение которых уподобляло их богам. Математик Теон Смирнский утверждал, что бог как состояние может быть достигнут с помощью созерцания особых числовых рядов. Значительная часть произведений религиозного искусства и архитектуры была создана под влиянием старых культов таинств и предназначалась прежде всего для занятий созерцанием. Если взглянуть на древние символы с этой точки зрения, они приобретают новый смысл и величие.

Один современный лама также использует в осуществлении своих ритуальных действий несколько символических предметов. Среди них имеется дорье, или изображение двойной молнии, церемониальный кинжал, чаша, маленький двойной барабанчик, мандала, молитвенное колесо и танка. К этим образам следует добавить также целый пантеон тибетских божеств. Каждое из них изображено в особом положении и выполняет определенные действия. Для посвященного все эти на первый взгляд незначительные детали обладают особой эзотерической важностью.

Среди объектов для сосредоточения у китайских даосов основное место занимает слово Дао. Следующим по важности идет изображение инь и янь, знаменующее собой равновесие отрицательных и положительных полюсов. Далее идет структура триграммов, вычерченных непрерывными и разрывными линиями. Имеется восемь основных триграммов и шестьдесят четыре их вторичных комбинации. Комментарии Конфуция о сокровенном смысле сочетаний триграммов считаются важным эзотерическим писанием.

Образцы каллиграфии также служат символами, используемыми для сосредоточения как китайскими, так и японскими созерцателями. Особенно эффективными считаются каллиграфически написанные иероглифы, воплощающие в себе основные формы, линии и ритмы. Религиозные рисунки, скульптуры и фрески украшают большинство восточных храмов. Они также используются посвященными в религиозных действах. Самым большим уважением пользуются произведения священников, которые создавали символические изображения, пребывая в состоянии медитации. На Востоке считается, что все прекрасные и достойные работы выдающихся художников и скульпторов обладают способностью оказывать содействие при внутреннем постижении.

Таковым является эзотерическое учение о символах для сосредоточения. Святость этих объектов признается также и некоторыми в полном смысле слова мистическими сектами. Однако для нашей цели мы должны углубиться в подлинный смысл слова

Дао, то есть попытаться проследить правильный Путь понимания священных символов.

Каждый из них изображает и представляет функцию разума, состояние души или действие воли. Таким образом, они представляют собой доступные обычному восприятию физические подобия невидимых состояний, добродетелей и проявлений Истины. Под состоянием понимается степень или уровень приближения к реальности; под добродетелью - соответствие действительности; а под истиной - сама реальность. Здесь, как и ранее, только постижение может провести различие между терминами, которые при обычном использовании считаются синонимами. В мистицизме все понятия имеют весьма утонченный смысл, причем чем ближе к реальности некоторое представление, тем труднее выразить его значение.

Когда говорится, что мастер берет дорье, смысл этих слов в том, что он получает в сознании доступ к источникам космического всемогущества, уравновешивая в ходе созерцания вселенские энергии. Когда мастер поднимает кинжал, он сбрасывает бремя органов чувств. Держа чашу, он открывается потоку духовных сущностей. Вращая молитвенное колесо, он приводит в действие механизм причины и следствия, которые крутятся на оси Я.

Ток происходит в каждым инструментом. Ни один реальный, то есть физический, символ сам по себе ничего не значит. Осязаемое остается, как всегда, всего лишь символом или ключом к тайнам неосязаемого. Для непосвященных многие подобные истины кажутся туманными, а то и вовсе бессмысленными. Таким образом секреты самой своей природой защищают себя от профанации недостойными. Тот, кто их не видит, не имеет к ним доступа и, стало быть, не может их неправильно использовать.

Магия мандал

Мандала представляет собой тайный рисунок или диаграмму, которая, как правило, довольно симметрична и напоминает скорее геометрический чертеж, нежели художественное произведение. Ее размер и палитра, хотя и подчиняются традиционным требованиям, могут в значительной мере варьировать. В целом мандала напоминает цветок лотоса, отдельные части или символические лепестки которого могут быть украшены китайскими, тибетскими или санскритскими знаками и цифрами. На экзотерическом языке мандала представляет собой некое подобие вселенской карты, символически изображающей мир, небеса, райские обители и разные части человеческого тела.

Хотя мандалы традиционного вида распространены по всей Азии, различные секты создали мандалы, кое в чем отличающиеся от общепринятого варианта. Только продвинутый ученик, глубоко знакомый со всеми тонкостями метафизических учений, может с уверенностью идентифицировать все типы мандал. Кроме того, только он может отличить подлинные культовые произведения от коммерческих копий, которые недалекие торговцы сувенирами с успехом сбывают заезжим туристам.

Известный аббат Хук был лишен сана, когда опубликовал свои книги, в которых описал практику некоторых тайных магических ритуалов в странах Центральной Азии. Среди интересных наблюдений Хука было сообщение о мандале, которую исследователь обнаружил в одном их храмов. На картине было изображено несколько фигур и среди них - луна. Если верить свидетельству Хука, на рисунке фазы изображения луны менялись в соответствии с фазами светила в небе.

На Востоке имеется многочисленная литература, объясняющая тем, кто способен понять, как создаются подобные магические изображения. Так, например, бытует легенда о буддистском монахе, который (находясь в состоянии глубокой медитации) нарисовал врата Сукхавати, дверь в восточный рай Амитабхи. Когда шедевр был создан, он повесил эту шелковую картину на стену своей кельи. Впоследствии, опять погрузившись в медитацию, он поднялся на ноги, подошел в картине, прошел ворота, которые сам нарисовал, и исчез навсегда. Так он достиг нирваны.

Как можно интерпретировать эту историю? Если мы не пойдем дальше способностей одного лишь ума, эта история покажется странной и бессмысленной. Если мы все же обладаем даром видеть подлинную тайну легенды, она предстанет перед нами как изысканная аллегория. Медитирующий монах - это Я, заключенное в человеческой форме, которая является ограничением несовершенного ума. Картина представляет собой воплощение срединного пути, или Дао. На картине изображены ворота или дверь, потому что она воистину есть Путь. Визуализировав в ходе созерцания тайну истинного Пути и приобщившись к ней, ученик оказывается в состоянии достичь совершенства, которое, как и Путь, есть Дао. Истина открывается ему в ходе постижения, и он сам становится тем, что постиг. Постижение есть врата к Реальному, мост, возведенный из утонченной субстанции, которая осознается внутри. Тот, кто строит этот мост, может пройти по нему и отождествиться с тем, что он построил.

Молодые ученики в некоторых восточных школах ежедневно практикуют сосредоточение на мандалах. Затем их спрашивают, каких результатов им удалось достичь. Обычно вначале приходит переживание, что структура движется. Если мандала имеет вид колеса, ученику кажется, что оно вращается - вначале медленно, а затем все быстрее и быстрее, пока все цвета не сольются и колесо не станет одним вращающимся светлым диском. Чтобы достичь этого результата, нужно сосредоточиваться на мандале много месяцев, а то и лет.

На следующей стадии фон картины, стена, на которой она висит, и все окружение медленно растворяются, и у созерцающего создается впечатление, что вращающийся диск висит в пространстве, поддерживаемый лишь силой его сосредоточения.

На третьей стадии сосредоточения ученик видит, как диск мандалы постепенно приближается к нему, а сам он чувствует, что вливается к средоточие светящейся энергии. Когда эта стадия достигнута, ученик должен обратиться к наставнику за дальнейшими указаниями. Он оказывается на распутье. Одна ошибка в этом месте может свести на нет все его занятия в течение нескольких последних лет.

Наставник спрашивает, что ученик заметил во вращающемся диске. Смысл этого вопроса в том, чтобы установить, является ли сосредоточение ученика по существу мистическим или же оно визуально. Если оно всего лишь зрительно, занятия прекращаются, потому что в противном случае он быстро скатится к идолопоклонству. С метафизической точки зрения идолопоклонство означает принятие символов в качестве Реальности и преклонение перед этими символами. Если переживание ученика вполне обыденно, и он видел вращающийся диск так, как человек может видеть внешний объект, он потерпел неудачу.

Дело в том, что сосредоточение должно было подвести его к переживанию вращающегося колеса. Он должен был обрести его значимость, а не внешний вид. Это должно было быть живое колесо, вращение самого Закона. Наставник просит ученика объяснить подлинный смысл вращающегося колеса. Если ученик отвечает, что знает, но не может объяснить и если наставник видит в глазах ученика свет душевных сил и видит в каждом его жесте пробужденную силу постижения, он остается удовлетворен. При помощи определенных оккультных средств наставник может точно оценить, насколько глубоко постижение ученика. Если оно оказывается достаточно фундаментальным, ученик получает специальные указания и продолжает занятия. Ему дают молнию и велят разбить колесо. Он должен уничтожить структуру собственного сосредоточения, причем сделать это следует, не выходя из него. Большего на словах объяснить не удается.

Таким образом, в распоряжении ученика имеется ключ: концентрация есть визуализация Закона в трансцендентных и магических формах. Закон обнаруживается в формах. Однако эти формы должны быть разрушены, ибо сам Закон не имеет формы. Его можно обрести посредством формы, но не в самой форме. Все формы, осязаемые и неосязаемые, отражают Закон. Горе тому, кто стремится поймать Закон в сети разума!.. Таково введение в магию мандал.

Чаша для милостыни

Основным символом ученичества является чаша для сбора милостыни.

Этот цилиндрический сосуд из бронзы или глины является символом нищенства, эмблемой непривязанности. Однако чаша не имеет никакого отношения к моральной ущербности. Как и священные предметы архатов, в чаше для милостыни следует видеть состояние сознания. Одним из основных архитектурных мотивов пагоды Дракона Шве, этого едва ли не самого впечатляющего из буддистских храмов, является перевернутая чаша для милостыни. Перевернутая чаша в данном случае является не просто гробницей освобожденного адепта, но и напоминанием об одной из величайших тайн.

Поиск Истины есть процесс поиска целого частью. Этот процесс подразумевает установку на принятие. Хотя понятие о поиске - лучшее из всех, которые мы знаем, в действительности мы не ищем Истину. Мы не находим, а принимаем, получаем. Все сущее и живущее дарует нам что-то. Реальность все время струится во всем, что есть. Чаша представляет собой вселенский символ способности принимать. Поэтому подлинный буддист может получать в нее лишь то, что ему необходимо на один день, - и ничего, кроме пищи. Рис для азиатов заменяет хлеб. Христианская молитва гласит: Хлеб наш насущный дай нам на сей день. Буддистский мистик даже не просит. Он просто несет с собой чашу, и все, кто чувствуют внутри себя побуждение благого Закона, поделятся с ним рисом.

Когда предлагают другую пищу, нищий может тоже принять ее. О Будде Гаутаме говорят, что в последний день его жизни на земле бедный крестьянин принес и по доброте душевной положил в чашу Будды часть своей пищи. Крестьянин был таким бедным, что его пища была непригодной для еды. Однако Просветленный принял ее и, обратившись к ученикам, возвестил их о том, что близится час его ухода. Затем, зная, что пища несвежая, но лучшая, какая была у крестьянина, он смиренно съел ее и в скором времени скончался.

История, очевидно, аллегорична, и смысл ее предельно прост. Получить Закон означает быть сытым. Закон дается нам через все, что нас окружает, и когда угодно и при любых обстоятельствах мы можем постичь Закон и достичь освобождения. Обыденные переживания, проблемы жизни, карма и дхарма - все должно быть безоговорочно принято в открытую чашу сознания. Ничто, кроме пищи, не может быть принято в чашу, но кто решает, является ли получаемое пищей или нет? В конце концов переживания достигают совершенства в Законе. Достигший освобождения переворачивает чашу. Когда Закон постигнут, время получать подходит к концу. Но до этого монах в желтой мантии ходил под дорогам мира, неся с собой чашу для милостыни.

Практика сосредоточения

Прочти этот раздел несколько раз, глубоко вникая в его содержание и стараясь избежать возможной двусмысленности. Дело в том, что автор не может заранее знать места, которые будут поняты неправильно, хотя любое непонимание ставит под сомнение успех всей практики.

Заниматься сосредоточением следует в определенное время суток, уделяя особое внимание регулярности и продолжительности. Постижения невозможно достичь какими-то ухищрениями, и поэтому продолжительность занятий не играет роли. Ученик должен сосредоточиваться раз в день в течение не более пяти или десяти минут. Истина вневременна. Поэтому желательно практиковать сосредоточение в течение пяти минут в день, тем более что число пять имеет мистические ассоциации с контролем пяти органов чувств. Для выполнения упражнения можно выбрать как утренне, так и вечернее время. Середина дня или ночи менее предпочтительны, особенно для начинающих. День и ночь являются воплощениями янь и инь соответственно; переходное время между ними оказывается самым подходящим.

Когда время и место выбраны, важно достичь соответствующего состояния. Способность концентрировать внимание следует развивать с помощью простых, непосредственных и ненасильственных методов. Ни при каких условиях разум не должен погружаться в пустоту. Ученик не должен также ждать в надежде, что мысли сами потекут в нужном направлении. Закон не сразу заполняет собой формы. Вначале художник должен нарисовать картину, на которой изображен Закон.

Выбери подходящий символ. Этот символ станет твоей мандалой, и работа с ним потребует продолжительного времени. Не впадай в уныние, если для прояснения его смысла тебе понадобятся многие месяцы. Не меняй символы слишком часто и никогда не переходи от одного к другому до тех пор, пока Закон не откроется в нем.

(((Картинка, стр. 93. Под ней написано:)))

[Китайская гравюра с изображением Будды, проповедующего учение о просветлении. ]

Объектом сосредоточения, идеалом или структурой может быть любой символ, если только он может быть определен. Другими словами, этот символ должен быть доступен если не органам чувств, то по крайней мере разуму. Такие абстрактные добродетели как добро, сострадание и альтруизм не могут быть хорошими символами для сосредоточения. Именно поэтому в восточных школах все добродетели изображаются на рисунках. Воплощением буддизма является Будда, персонифицирующий все абстрактные добродетели этого учения. В христианстве совершенство добродетелей изображается в виде жизни, самопожертвования и смерти Иисуса Христа.

Учитель не является Законом, но свидетельствует о Законе. В сосредоточении ученик не может направить свое внимание на Закон; он концентрирует его на некоторой структуре или образе, которые воплощают Закон. При этом никогда не следует принимать образ за то, что он представляет!

Нередко следует отдавать предпочтение образам, которые символически изображают одну из сфер жизни. Известно, что человек зачастую находит Истину в том, к чему он более всего предрасположен. Для ученого священными являются его книги. Математик по призванию находит Бога в числах, тогда как астроном видит Истину в звездах.

Поэтому в качестве первой структуры для сосредоточения выбери некоторую форму или предмет, о котором ты знаешь, что он вдохновляет тебя и в какой-то мере приближает к постижению. Таким образом через врата известного ты естественно и непосредственно входишь в присутствие Знающего.

На выбор предмета не налагается никаких ограничений. Если ты находишь его достойным, он является для тебя воплощением достоинства, можешь считать его подходящим.

В качестве примера давай предположим, что мы - любители природы. Вдохновение и силу мы черпаем из присутствия живых растений. В росте мы находим Закон. Поэтому давай в качестве символа роста рассмотрим одно растение, помятуя, что при этом мы не ограничиваем рост, а лишь конкретизируем его, чтобы сделать осязаемым для человеческого восприятия. Таким образом мы избежим неопределенности, причуд воображения и абстрактных построений, которые приводят лишь к бесплодным размышлениям и недалеким выводам.

Среди растений дерево является одним из самых благородных и в то же время совершенных форм растительного царства. Кроме того, дерево является красноречивым символом, поскольку с незапамятных времен оно использовалось для изображения различных форм человеческого знания. В старинных гравюрах и манускриптах мы находим деревья закона, исцеляющие деревья и деревья как религиозные символы. Целые народы нередко изображают в виде деревьев и их ветвей. Несколько древних философских учений используют дерево в качестве символа всей вселенной. Размышления на подобную тему могут послужить хорошим прологом для сосредоточения. Они дают возможность осознать величие символа и его универсальность.

Прежде чем приступить к следующей главе, в которой продолжается изучение сосредоточения, следует остановиться на каком-нибудь одном символическом объекте.

Пятое постижение

Основным предметом этой главы является постижение, которое можно коротко выразить так: пройди сквозь форму. Научись видеть идеи по существу бесформенными, однако воспринимаемыми внутренне в качестве проявлений Закона.

Когда ты читаешь книги, слушаешь проповеди и созерцаешь творения древней мудрости, пройди сквозь их форму. Обдумай слова Маймонида: В теле Закона находится душа Закона, в душе Закона пребывает дух Закона. Ищи дух учения. Не останавливайся на меньшем.

Во всем, что случается с тобой в качестве инцидента или обстоятельства узнавай символы бесформенного. Постигни, что все видимые и осязаемые физические объекты, все возможные формы знания в действительности представляют собой разноцветную бахрому на мантии Бесконечности.

Помни слова, начертанные в сайском??? храме в Египте: Я, Изида, есть все, что было, есть и будет; ни один смертный не разоблачил меня. Осознай, что весь мир - это одна видимость, и постигни, что каждый входящий в святая святых храма должен преодолеть видимость во всех ее проявлениях. Мечом озарения рассеки видимость и найди Закон.

Существуют две большие группы методов, направленных на очищение психики, развитие энергетики и достижение состояния умственной тишины (две группы методов медитации йогического типа, в отличие от магического). Это медитация-сосредоточение и медитация-осознание. То и другое известно на Востоке с незапамятных времён. В южном буддизме они известны как «шаматха» (сосредоточение) и «випашьяна» (осознание). В китайском буддизме (школа Тянь-Тай) - как «чжи» (сосредоточение) и «гуань» (осознание). В классической индийской йоге - как сабиджа-самадхи (медитация с семенем) и нирбиджа-самадхи (медитация без семени). Сабиджа-самадхи - это не что иное, как медитация-сосредоточение, или медитация с объектом. Санскритское слово «биджа» означает «семя», то есть объект, избранный для медитации-сосредоточения. Нирбиджа-самадхи это уже медитация без семени, то есть без постоянного объекта. Иначе говоря, нирбиджа-самадхи и есть ранее нами рассмотренная медитация-осознание, в которой культивируется расширение сферы осознаваемого. В случае же медитации-сосредоточения внимание целенаправленно удерживается на одном единственном объекте. Тем самым достигается однонаправленность ума и состояние внутреннего безмолвия.

Путь духовного развития, который излагается в этой книге, основан на реалистических методах медитативной практики, с отказом от фантазийной медитации. Для нашего пути такой отказ имеет принципиальное значение. Применительно к медитации-сосредоточения это означает, что мы не практикуем сосредоточение на искусственно сконструированных объектах, созданных «творческим воображением». Для нас неприемлемы фантазийные визуализации, столь распространённые в тибетском буддизме, в различных магических и религиозных учениях. Если мы выполняем медитацию-сосредоточение, то делаем это исключительно на реальных объектах: на пламени свечи, на нижней части живота, на тиканье часов и т. п., но ни в коем случае не на продуктах собственного фантазирования. Мы работаем только с реальностью и не занимаемся взращиванием иллюзий, какими бы сладкими и красивыми они ни были.

Медитация-осознание и медитация-сосредоточение очень высоко ценились на Востоке, считаясь наиболее важными средствами духовного развития. Особенно большое значение этим методам придавалось в буддийской школе Тянь-Тай. Как говорил мастер этой школы, наставник Ши И: «Чжи-гуань - главные врата к великой Нирване, непревзойдённый путь самосовершенствования, ведущий к обретению всех добродетелей и достижению Высшего Плода» 1 .

В другом месте им же сказано:

«Тот, кто достиг и чжи и гуань - полностью компетентен для того, чтобы обрести высшее благо самому и помочь в этом другим» .

Я глубоко убеждён в правоте этих слов и считаю, что истинное (в отличие от иллюзорного) духовное развитие осуществляется только через практику этих двух великих методов - как медитации осознания в двух её разновидностях - самонаблюдения и присутствия, так и медитации-сосредоточения. Как говорили просветлённые мастера школы Тянь-Тай: «Чжи-гуань - наивысший Путь и величайшая драгоценность».

Итак, в данном типе медитации в качестве главной техники используется фокусировка внимания на одном, специально выбранном объекте. Существует огромное количество практик, построенных на этом принципе и различающихся выбранным объектом медитации. В качестве такого объекта могут служить различные энергетические центры (чакрамы) нашего тела. Например, в даосской йоге медитация-сосредоточение на нижнем Дань-Тяне 2 используется в качестве наиболее важной, ключевой техники. В индийской йоге наиболее часто практикуется сосредоточение на Аджна-чакраме (центре межбровья). Медитация-сосредоточение может выполняться и на многих других энергетических центрах: на макушке, на копчике, на солнечном сплетении и т. д. В качестве объекта для медитации-сосредоточения, в принципе, может быть использована любая зона нашего тела: кончик носа, середина грудной клетки (Анахата-чакрам или сердечный центр), пупочный центр, центры ладоней (точки лао-гун) или же центры подошв (точки юн-цюань) и так далее. Объектом медитации также может служить специально подобранная точка в окружающем пространстве. Например, в одной из даосских школ цигун, именуемой «Небесная форма», базисным упражнением первого этапа практики является сосредоточение на точке, расположенной на полу, впереди, примерно в двух-трёх метрах от сидящего на стуле ученика. Известна также медитация на пламени свечи (точка в пространстве спереди), а также медитация на звуке тикающих часов (или метронома), расположенного позади, на уровне затылка.

Различные формы мантра-йоги (длительное повторение кратких словесных формул, выполняемое с полным сосредоточением внимания), также являются разновидностями медитации-сосредоточения. Объектом медитации в данном случае является священный слог или краткая молитва.

Метод сосредоточения внимания известен на Востоке с глубокой древности. Суть метода заключается в прекращении блуждания ума через фиксацию внимания на одном объекте. Тем самым достигается состояние однонаправленности ума, на санскрите именуемое экаграта . При всей методической несложности этого метода, достичь успеха совсем не просто. Во время практики сосредоточения внимание постоянно отвлекается, необходимая фокусировка время от времени нарушается и приходится её вновь и вновь возобновлять. Как только мы заметили, что внимание ушло на посторонние мысли или отвлеклось на внешние стимулы, - мы тут же должны его вернуть к избранному объекту, снова потеряли контроль - снова вернуть. У начинающих, на протяжении всего периода медитации, внимание многократно отвлекается, что является совершенно естественным и не должно служить поводом для беспокойства. К неизбежным нарушениям фокусировки внимания следует относиться спокойно, не возлагая чрезмерных требований к качеству своей медитации. При отвлечении внимания, всякий раз следует спокойно и терпеливо возобновлять утраченную фокусировку внимания.

Так что не требуйте от себя идеального качества медитации, не досадуйте и не сердитесь на себя при отвлечениях внимания. Нет никаких причин для такого беспокойства. Со временем, по мере практики, ваша способность к сосредоточению будет расти, а количество отклонений будет неуклонно уменьшаться.

Представьте себе, что вам необходимо свалить огромный дуб, а в руках у вас всего лишь перочинный нож. Вначале ситуация кажется безнадёжной, а работа - совершенно бессмысленной. Если вы, несмотря ни на что, всё-таки приступите к ежедневной работе, то рано или поздно обнаружите, что ваш перочинный ножик превратился в тесак, работать которым стало несравненно удобнее. Затем тесак превратится в острый топор, и дело пойдёт совсем хорошо.

Эта метафора вполне приложима к росту вашей способности к сосредоточению, к росту качества медитации в ходе вашей практики. Всё, что от нас требуется - просто упорствовать и не прекращать свою медитацию, несмотря на кажущееся отсутствие результатов. Если вы на это способны, то рано или поздно, через несколько месяцев или через несколько лет регулярной практики вы непременно придёте к великому прорыву в новое качество сознания, к духовной трансмутации. Это тот самый случай, когда оптимизм совершенно уместен.

Медитация-сосредоточение на одном объекте подробно рассматривается в «Йога-сутре» Патанджали. В этом трактате, согласно йогической традиции, для обозначения метода и процесса сосредоточения используется санскритское слово «самьяма».

Самьяма , будучи одним и тем же медитативным методом, одним и тем же ментальным процессом, в зависимости от достигнутой глубины сосредоточения, может выполняться либо на начальном ученическом уровне (стадия, называемая на санскрите «дхарана»), либо на более продвинутом уровне (вторая стадия - «дхиана»), либо на мастерском уровне (третья стадия, называемая на санскрите «самадхи»).

Дхарана , согласно «Йога-сутре», представляет собой «удерживание ума на одном месте». В дхаране (первая стадия процесса самьямы) ум (внимание, сознание) удерживается (фиксируется) в пределах ограниченной области, задаваемой объектом концентрации. В процессе медитации внимание удерживается в пределах ограниченной ментальной территории и при всяких отклонениях в сторону немедленно возвращается назад. Однако на этой начальной стадии медитативного процесса самьямы способность к сосредоточению внимания ещё не развита и постоянно происходит расфокусировка внимания, убегание ума на посторонние мысли. Таким образом, на стадии дхараны главная работа состоит в многократном и терпеливом возвращении блуждающего ума к объекту медитации.

Дхиана , согласно «Йога-сутре», - это вторая стадия процесса самьямы, которая характеризуется непрерывным удерживанием внимания на избранном объекте. Регулярная практика дхараны приводит к постепенному уменьшению случаев отвлечения внимания в процессе медитации. Когда такие отвлечения внимания полностью устранены, и ученик способен удерживать внимание на объекте длительное время при полном отсутствии посторонних мыслей, - тогда он достигает второй стадии медитативного процесса - стадии дхианы.

Медитация-сосредоточение на стадии дхианы носит уже не дискретный характер (как это было на стадии дхараны), а непрерывный и напоминает масло, льющееся непрерывной струёй из кувшина.

Самадхи . Определение самадхи (третьей и наивысшей стадии медитации-сосредоточения) даётся в третьем афоризме третьего раздела «Йога-сутры» Патанджали. Ввиду большой сложности излагаемой в «Йога-сутре» теории, в сочетании с краткостью афоризмов, в обширной комментаторской литературе нет единого понимания, и часто одни и те же сутры (афоризмы) истолковываются различным образом. Понятие «самадхи» является одним из таких камней преткновения. Поэтому рискну предложить собственный вариант перевода третьего афоризма третьей части «Йога-сутры».

Тад эвартхаматра-нирбхасамсварупа-шуньям ива самадхих

Подстрочный перевод с санскрита:

Тад эва - тот же самый;

Артхаматра - объект медитации (то, на чём медитируют);

Нир - только (но только);

Бхасам - сияющий или появляющийся в этом месте;

Сварупа - внутренняя суть, истинная тонкоматериальная (энергетическая) сущность объекта медитации в отличие от рупа - грубоматериальной, вещественной, доступной обычному восприятию форме объекта медитации;

Шунья - пустота;

Ива - как будто бы;

Самадхи - самадхи.

Перевод афоризма в целом:

«Стадия самадхи достигается, когда тот же самый медитативный процесс приводит к пустоте, из которой объект медитации появляется в своей сияющей тонкоматериальной форме ». Понять смысл этого утверждения без развернутого комментария просто невозможно.

После того как медитация-сосредоточение на некотором избранном объекте (например, на зоне тела, соответствующей определённому энергетическому центру-чакраму) достигла стадии дхианы (непрерывность удерживания внимания на объекте и отсутствие его отвлечений), тогда начинается в высшей степени удивительный процесс, полноценное понимание которого невозможно при отсутствии личного опыта. Здесь мы вновь возвращаемся к трём стадиям развития медитации. По причине особой важности полноценного понимания того, что происходит в ходе нашей практики, позволю себе ещё раз повторить описание трёх стадий развития процесса медитации.

Начальную фазу этого процесса можно обозначить как рупа сампраджнята самадхи , промежуточную - как асампраджнята самадхи и завершающую - как сварупа сампраджнята самадхи . Термин сампраджнята самадхи (медитация с «знанием») означает, что во время медитативного процесса в поле сознания наличествует информационное содержание - отражение нашей психикой объекта медитации. Рупа - это грубоматериальная форма объекта медитации, то, как он воспринимается обычными органами чувств. Таким образом, рупа сампраджнята самадхи - это отражение нашей психикой объекта медитации в обычном, грубоматериальном режиме его восприятия. (Тот, кто никогда не занимался энергомедитативной практикой, другого режима восприятия и не знает).

Медитация в режиме рупа сампраджнята самадхи рано или поздно приводит к совершенно необычному состоянию. Неожиданно объект медитации исчезает, хотя процесс медитации не нарушен, ум полностью сосредоточен и находится под полным контролем. Эта стадия «пустоты», или «вхождения в облако» в йогической традиции называется асампраджнята самадхи, или медитация «без знания». На этой стадии сознание практикующего проходит «перегородку» между грубоматериальным (вещественным) и тонкоматериальным (энергетическим) планами существования. Таким образом, на стадии асампраджнята самадхи в поле сознания отсутствует какое-либо информационное содержание, хотя медитативный процесс продолжается. Ситуацию можно охарактеризовать так: субъект имеется, а объект отсутствует. На этой стадии грубоматериальное уже не воспринимается, ибо произошло его растворение в процессе медитации; а тонкоматериальное ещё не воспринимается.

Если продолжать медитацию, терпеливо осуществляя сосредоточение своего сознания и не смущаясь отсутствием объекта, - рано или поздно прохождение через «перегородку» между двумя планами (телами) завершится, и наше сознание появляется по другую сторону этой «перегородки». При этом вновь появляется утраченный ранее объект медитации, но уже не в прежнем, грубоматериальном виде, а в «сияющем» тонкоматериальном (энергетическом), являя свою истинную суть (сварупа). Практикующий вновь вернулся к фазе сампраджнята самадхи, вновь в сфере сознания появилось информационное содержание, соответствующее объекту медитации, но это содержание носит уже тонкоматериальный характер, поэтому третья фаза и получила название «сварупа сампраджнята самадхи».

Каждой из трёх стадий развития самьямы (медитации-сосредоточения) соответствует свой уровень энергетического наполнения практикующего. Напомню читателю, что наше внимание и есть канал поступления энергии. Фокусировка внимания на какой-либо части тела, например, на Дань-Тяне (центре тяжести тела, расположенном в животе ниже пупа) приводит к наполнению этой зоны жизненной энергией. Объём поступающей энергии и уровень энергонаполнения всецело зависит от качества медитации, от нашей способности фокусировать внимание. На первой стадии медитации-сосредоточения, которая в классической йоге называется дхарана , внимание часто отвлекается, способность к сосредоточению развита в недостаточной степени. Поэтому и уровень энергонаполнения самый низкий. Таким образом, с точки зрения «полезности» и эффективности стадия дхараны находится на самом низком уровне. Метафорически выражаясь, её можно обозначить как: «Нищий стучится у ворот богатого дома и получает подаяние» . С одной стороны, по эффективности это самый низкий уровень, с другой - несчастный и голодный нищий всё-таки получает пропитание.

Вторая стадия - дхиана , характеризуется несравненно более высокой способностью к сосредоточению внимания. На этой стадии практикующий уже способен удерживать непрерывную фокусировку внимания с минимальным количеством отвлечений. Различие между дхараной и дхианой заключается в том, что дхарана - дискретный процесс, при котором сосредоточение часто нарушается и носит, так сказать, пунктирный характер. На стадии дхианы сосредоточение становится непрерывным, и отвлечения внимания происходят очень редко. Это уже совершенно иное качество медитации, сопровождающееся намного большим уровнем энергонаполнения. Продолжая нашу метафору, стадию дхианы можно обозначить следующим образом: «Уважаемый гость сидит за праздничным столом» .

Наконец, третья стадия процесса самьямы - стадия самадхи означает качественный скачок, сопровождаемый открытием энергетического центра (чакрама). Длительная практика медитации сосредоточения, в конце концов, увенчалась успехом. Эта практика, фигурально выражаясь, высверлила отверстие в тонкий план. Когда этот многотрудный процесс завершён, практикующий получает доступ к неограниченным энергетическим ресурсам сферы тонкоматериального. Это подобно бурению артезианской скважины в безводной пустыне с тем лишь различием, что медитация начинает приносить пользу с самого начала и польза эта, по ходу развития способности к сосредоточению, всё более возрастает. На метафорическом уровне эту завершающую стадию можно назвать «Хозяин в собственном доме» .

Конечно же, на практике всё это происходит совсем не так прекрасно, как оно выглядит в теории. Высверливание отверстия в тонкий план - дело не простое. Оно требует огромного терпения и стойкости. Дело в том, что этот процесс с неизбежностью приводит нас к встрече с блокировкой, которая и есть та преграда, та стена, которая отгораживает нас от неиссякаемого источника Силы и Благодати. Именно растворение этой блокировки, преодоление этой преграды и составляют основное содержание первого этапа медитативной практики. В конечном счёте, эта практика приведёт к прорыву и открытию чакрама. Однако встреча сознания с блокировкой - это всегда дискомфорт, всегда встреча с неприятным, а порою и весьма болезненным психосоматическим состоянием. Наличие такого дискомфорта на первых этапах практики вполне закономерно и является неизбежным. Однако именно благодаря терпеливому пребыванию с этим дискомфортом, мы постепенно растворяем блокировку. Рано или поздно этот трудный период закончится и сидение в медитации будет комфортным и благодатным. Особенно трудными обычно бывают первые два месяца практики. Тело мешает, поза непривычна и неудобна, внимание постоянно убегает в сторону, голову осаждают многочисленные мысли. Постоянно возникают крайне неприятные и труднопереносимые психоэмоциональные состояния. Это чувство скуки, нетерпеливого ожидания завершения положенного срока медитации. Это досадливая раздражительность вследствие сшибки своих представлений о медитации, как о возвышенном и благостном процессе, с полным отсутствием всего этого на начальных этапах практики. Можно сказать, что на этом этапе начинающего отводит от практики. Подобно тому, как существует хорошо известное практическим психологам и психотерапевтам «психологическое сопротивление» (нечто внутри пациента весьма сильно сопротивляется, препятствуя излечению), так вот, подобно этому существует и медитативное сопротивление , постепенно нарастающее по ходу практики. Примерно через 2-3 недели оно достигает своего максимума. Появляются и всё более усиливаются мысли о том, что в этой практике что-то не так и, возможно, мне нужен совершенно иной метод. Или же человек вообще во всём этом разочаровывается, дескать, говорят и пишут об этом очень красиво, однако на самом деле всё это либо беспочвенные фантазии чудаковатых фанатов, либо прямой обман со стороны беззастенчивых дельцов, приторговывающих духовностью. А может быть такая практика только для особо одарённых, исключительных людей, но не для меняя честно её попробовал (попробовала) - и ничего у меня не получилось. Какой смысл продолжать?

Именно на этой фазе, как я уже сказал, примерно через 2-3 недели, большинство начинающих разочаровываются в медитации и прекращают практику. Такое разочарование, как правило, связано с чрезмерными и совершенно неадекватными ожиданиями. Метод энергомедитативной практики, получаемый учеником, подобен малому семени. Глядя на это семя, лежащее на ладони, очень трудно себе представить, что в нём скрывается огромное могучее дерево, способное порождать прекрасные цветы и замечательные плоды. Вначале весьма непросто увидеть его скрытое содержание и огромные потенциальные ресурсы. Однако, если мы посадим это семя в почву и будем его регулярно поливать, не пропуская ни одного дня, - оно сначала пустит корешок, затем выгонит стебель. Появится маленькое деревце, которое постепенно, год за годом, будет расти и развиваться. В конце концов, период количественных изменений закончится и произойдёт качественный скачок - дерево зацветёт, а затем со временем на нём появятся и плоды.

Точно так же обстоят дела и с практикой медитации. Совершенно нелепо ожидать плодов медитации до тех пор, пока ваша практика не достигла подлинной зрелости. Нетерпеливое ожидание результатов просто исключает возможность их достижения. Подлинный прогресс начинается только тогда, когда главным становится процесс медитации при полном забвении ожидаемого результата.

«Друзья знали, что я достиг успеха, излечив болезни посредством медитации, и ко мне приходили посетители с просьбой научить их, но из сотен и тысяч только один или два достигли результатов. Неудачи произошли из-за нетерпеливого желания получить быстрый результат. Они не видели, что успех был вызван моей настойчивостью, а не нетерпением. Многие ученики были совершенно серьёзны, начиная медитацию, но внезапно бросали её, когда не находили такой эффективной, как ожидали. Некоторые даже предполагали, что у меня есть секреты, которые я отказываюсь им открыть» .

Как я уже упоминал, медитация начинающего очень несовершенна, но постепенно её качество улучшается. По мере практики медитация-сосредоточение мало-помалу развивается и выполняется на всё более высоком уровне. Даже если внимание практикующего не отвлекается, тем не менее, оно не имеет хорошей фокусировки. Вместо этого оно блуждает в пределах довольно большой площади (объёма) вокруг центра сосредоточения. Постепенно площадь колебаний внимания сокращается и, наконец, медитация-сосредоточение становится полноценно сфокусированной. На это может потребоваться несколько месяцев ежедневных занятий. Когда это достигнуто, внимание начинает работать как линза, как зажигательное стекло, собирающее солнечные лучи в одну точку. Таким образом, важнейшим фактором, определяющим успешность медитации сосредоточения, является степень её заострённости .

Имеется в виду тот факт, что существуют серьёзные различия в качестве сосредоточенности даже тогда, когда она наличествует , даже тогда, когда нет отвлечений внимания! Различие это состоит в площади сосредоточения .

Оказывается, когда начинающий садится в медитацию, его внимание вовсе не покоится в одной точке, соответствующей выбранному центру сосредоточения. Оно находится в постоянном блуждании, в постоянных колебательных движениях в пределах определённой пространственной области вокруг центра (см. рис. 5).

По мере практики эта площадь (объём) постепенно сокращается, уровень сфокусированности нарастает и, в конечном счёте, количественные изменения переходят в качественные. Этот качественный скачок происходит, когда заострённость медитации-сосредоточения достигает стадии точечной концентрации, когда площадь (объём) вырождается в точку. Качественное отличие связано с тем, что геометрическая точка не имеет размеров. Представьте себе сферу (шарик), диаметр которого бесконечно уменьшается и стремится к нулю. Получается, что с одной стороны, точка существует, а с другой - не существует. Существует и не существует одновременно. Почему она существует? Да потому, что есть отличие в восприятии этого места в пространстве от любого другого, потому что эта точка избрана нашим сознанием. Почему она не существует? Потому что она не имеет пространственных размеров, её диаметр - бесконечно малая величина, стремящаяся к нулю и недоступная никакому измерению.

Таким образом, мы приходим к выводу, что геометрическая точка всецело относится к сфере тонкоматериального . Поэтому овладение точкой означает прорыв в сферу тонкоматериального. В этом - суть медитации-сосредоточения. Отсюда вытекает и весьма ценная рекомендация относительно техники медитации-сосредоточения. Оказывается, следует медитировать не просто, скажем, на центре тяжести тела (Дань-Тяне), а на центре тяжести тела как на нематериальной точке . При этом медитативная установка заключается в том, что мы всё время уменьшаем и уменьшаем сферу, в пределах которой происходит сосредоточение внимания. Другими словами, мы делаем своё сосредоточение всё более и более заострённым и тем самым увеличиваем давление на стенку, отделяющую нас от сферы тонкоматериального. Отличие продвинутой стадии заострённости внимания от предшествующей ей стадии сосредоточения в пределах определённого объёма вокруг Центра, - примерно такое же, как разница между толчком открытой ладонью и тычком шилом. Именно при этом переходе к заострённой или точечной медитации происходит то чудо, невыразимое в словах, которое мы называем открытием Центра . Точечная концентрация внимания просверлила отверстие в незримой скорлупе, в которую мы заключены и которая отделяет нас от сферы тонкоматериального. То, что при этом происходит - невероятно мощно и ни с чем не сравнимо. Открывается доступ в тонкий план, доступ к его энергетическим и информационным ресурсам. Как я уже ранее говорил, это подобно просверливанию артезианской скважины в пустыне, изнывающей от жажды. При этом происходит раскрытие соответствующего этому чакраму энергетического канала, освещение светом сознания соответствующего сектора психики, оздоровление и излечение тех систем и органов физического тела, которые связаны с этим энергетическим каналом. Наконец, при этом практикующий обретает целый спектр паранормальных способностей (сиддх, санскр.), соответствующих данному чакраму и его энергетическому каналу.

Любая форма медитации представляет собой систематическое усилие, направленное на сохранение определённого режима функционирования сознания. Главным инструментом при этом является наше произвольное внимание. Методы медитации различаются именно специфической внутренней установкой, особой направленностью произвольного внимания. Формирование, а затем сохранение и поддержание этой установки на протяжении всего периода практики и составляет суть и качественное своеобразие этой формы медитации. В случае медитации-сосредоточения это означает, что вы должны постоянно стремиться к тому, чтобы всё более сокращать площадь сосредоточения и, в конечном счёте, редуцировать её до нематериальной точки. Кратко это можно обозначить как установку на заострённость медитации.

До сих пор мы говорили о качестве медитации-сосредоточения в тот период, когда это сосредоточение имеет место, когда сосредоточенность сохраняется, неважно, в рамках большой площади (объёма) вокруг Центра или малой. Важно, что эта сосредоточенность имеется. Однако, как мы знаем, внимание начинающего часто отвлекается, то есть вообще уходит из заданной зоны. Практикующий думает о чём-то совершенно постороннем и сосредоточение на избранном Центре вообще отсутствует. Если ранее мы обсуждали большую или меньшую заострённость внимания, то сейчас речь пойдёт об отвлечениях внимания, при которых сосредоточение вообще прекращается. В эти периоды отвлечения внимания должная медитативная установка отсутствует и медитации, как таковой, нет. Это, так сказать, пустое, балластное время, которое нужно постепенно сокращать, а в конечном итоге и полностью ликвидировать.

Итак, второй важный момент в технике медитации-сосредоточения - это систематическое усилие и самоконтроль, направленные на достижение неотвлекаемости внимания . Важно не допускать отвлечения внимания от объекта сосредоточения на что-либо постороннее. Кратко это можно обозначить как устойчивость или непрерывность сосредоточения. На первых порах, как я уже ранее говорил, отвлечения внимания естественны и неизбежны. Поэтому задачей первого этапа не является их полное устранение, а всего лишь постепенное уменьшение количества отвлечений и времени пребывания в состоянии «выпадения» из медитации.

Требование точечной заострённости медитации (достижения однонаправленности ума) одновременно означает и необходимость отвлечься, абстрагироваться от всего остального, необходимость убрать осознающее 3 внимание и от окружающего мира, и от физического тела, и от интроспективного созерцания собственной психики. Таким образом, полноценное сосредоточение на чём-то одном автоматически означает отключение от восприятия всего остального.

Следовательно, сущностью медитации-сосредоточения является прекращение процесса осознания. Если самонаблюдение имеет своей целью расширение сознания, то сосредоточение, напротив, его сужение, вплоть до достижения уровня точечной заострённости. Таким образом, это два диаметрально противоположных метода, два варианта функционирования сознания, находящиеся на разных полюсах единого континуума и образующих пару диалектических противоположностей .

Итак, сосредоточение - полная противоположность самонаблюдению. Где есть одно - там полностью исключается другое. В классической Йоге это хорошо понималось. Осознание (Нирбиджа Самадхи) чётко отличалось от сосредоточения (Сабиджа Самадхи). Оба метода медитации рассматривались как сугубо различные и взаимодополняющие. Однако в современной йоге, похоже, такое понимание утрачено. Так, Свами Сатьянанда Сарасвати в своём трёхтомном труде «Древние тантрические техники йоги и крийи» утверждает, что объект медитации сосредоточения служит своеобразным проводником для осознания.

«Проводник для осознания . Для того, чтобы можно было направить осознание в глубины ума, требуется символ, процесс или звук, который действует в качестве проводника или средства, позволяющего зафиксировать внимание» . И далее:

«Вам легче удастся достичь глубокого Сосредоточения, если объект приковывает или удерживает ваше внимание, так как ваше осознание будет менее склонно блуждать там и тут и будет направлено в сферы ума …

Проводником осознания может быть почти всё, что угодно. Если вы принадлежите к той или иной религии, то можете использовать изображение или форму Бога. То есть, если вы христианин, то вы скорее всего добьётесь успеха, используя изображение или образ Христа. Если вы буддист, выбирайте Будду, а если вы индуист, вы можете выбрать любую из инкарнаций или аватар Бога, например, Кришну, Раму и так далее …

Если у вас есть гуру, сосредотачивайтесь на его образе, или же можно сосредоточиваться на кресте, символе Инь-Ян, символе Аум, процессе дыхания, любой мантре, розе, лотосе, луне, солнце, свече и т.д.» 4 .

Увы, Сатьянанда действительно смешивает разные вещи: медитацию-сосредоточения и медитацию-осознания (Сабиджа Самадхи и Нирбиджа Самадхи). Я уже не говорю о том, что для него нет разницы между путём йоги сознания и путём религиозного поклонения, нет разницы между медитацией фантазийной и медитацией реалистической. Как известно, обширность и энциклопедичность познаний вовсе не являются гарантией ясного понимания.

Но ведь на самом деле осознание и сосредоточение - это два разных метода, которые нельзя смешивать! С точки зрения содержательной, они представляют собой прямо противоположные режимы функционирования психики. В медитации-осознания (Нирбиджа Самадхи) мы стремимся к расширению сферы осознания, к одновременному восприятию всех объектов, доступных нашему осознанию. В медитации-сосредоточения, наоборот, мы стремимся сфокусировать своё внимание, естественно, произвольное внимание, на одном-единственном избранном объекте при одновременном исключении всех прочих объектов. Как же можно говорить о том, что объект медитации сосредоточения служит «проводником осознания», если самонаблюдение и осознание - методы противоположного психологического содержания? В той же самой книге Свами Сатьянанда следующим образом говорит о медитации сосредоточения:

«Не следует принуждать себя к сосредоточению. Необходимо позволять ему возникать самопроизвольно» . И далее:

«Сосредоточение - это нечто, происходящее само собой (?!) при полном расслаблении ума и тела» 6 . (Там же, том I).

Но это не может происходить само собой! Сосредоточение - это целенаправленная деятельность, требующая определённых волевых усилий, терпения и настойчивости. Другое дело - как выполнять это сосредоточение. Сосредоточенность непременно должна сочетаться с расслаблением и спокойствием. Медитация сосредоточения - это вовсе не разновидность психического окоченения. Кроме того, нет никакой надобности надрываться душою, изо всех сил стараясь не допускать никаких отвлечений внимания. Установка на недопустимость блужданий ума - не реалистична, по крайней мере, для длительного начального периода практики. На самом деле, когда, во время медитации сосредоточения внимание отвлекается от своего объекта, первое, что необходимо сделать - это осознать сам факт отвлечения и осознать, на что именно отвлеклось наше внимание. Таким образом, на краткое время мы прекращаем сосредоточение и, вместо него, выполняем осознание той помехи (внешней или внутренней), на которую отвлеклось наше внимание. То, что при этом происходит, можно описать следующим образом:

а) Выполняется базовая медитация сосредоточения внимания на избранном объекте. Это делается до тех пор, пока не произойдёт отвлечения внимания.

б) Как только мы обнаружим сам факт отвлечения внимания, следует перейти к кратковременной медитации-осознания, то есть к совершенно иному режиму работы. Осознание помехи (отвлекающего фактора) должно быть отрешённым, без досады и раздражения по поводу отвлечения внимания. Осознание помех, целью которого является их растворение, должно восприниматься как естественная составная часть общей практики медитации сосредоточения, как Инь внутри Ян.

Конечно же, такая работа (осознание отвлекающих факторов) не должна быть слишком продолжительной. Вполне достаточно просто обозначиться сознанием на этих помехах. Не следует забывать, что всё-таки нашей основной практикой является медитация-сосредоточение.

в) После кратковременного осознания помехи следует мысленно повторить установочные формулы психической саморегуляции: расслабление (относится к физическому телу) и спокойствие (относится к психическому состоянию).

Затем мы вновь возвращаемся к сосредоточению внимания на избранном объекте (к базовой практике). Стараемся делать это мягко, сохраняя достигнутое на предыдущем этапе состояние спокойствия и расслабления. Далее цикл повторяется.

Важно иметь в виду, что периодическое кратковременное использование медитации-осознания здесь является вынужденной мерой. Здесь нет намеренного прекращения медитации сосредоточения с тем, чтобы перейти к осознанию отвлекающих факторов. На самом деле, исходным пунктом такой техники является уже случившееся помимо нашей воли отвлечение внимания от объекта сосредоточения. Поэтому вышеизложенная техника - это всего лишь описание правильного способа возвращения внимания .

Таким образом, осознание отвлекающих факторов - это мера вынужденная. Такая медитативная техника годится только для стадии Дхараны (первая, самая грубая и неразвитая форма медитации-сосредоточения). На этой начальной стадии внимание практикующего периодически отвлекается.

Упорная практика Самьямы (медитации сосредоточения) постепенно развивает способность фокусировать своё внимание и, рано или поздно, практикующий приходит ко второй стадии, которая носит название Дхиана. На этой стадии сохраняется непрерывная сосредоточенность без каких-либо отвлечений внимания, а следовательно, нет никакой необходимости в периодическом осознании отвлекающих факторов.

Напомню, что стадию Дхианы обычно уподобляют маслу, льющемуся из кувшина непрерывной струей. Таким образом, вышеописанная техника предназначена только для начинающих, для тех, кто находится на первой стадии медитации-сосредоточения.

Итак, тому, кто приступает к практике Самьямы 7 , нужно выполнять сосредоточение внимания, стараясь, по-возможности, не нарушать расслабление и спокойствие - важнейшие условия эффективности любой медитации. Общее правило состоит в том, что сосредоточенность не должна быть слишком жёсткой. Китайские мастера про медитацию-сосредоточение говорят так: «Сосредоточенность как будто есть, как будто нет». Это очень хороший способ выразить ту мысль, что медитация сосредоточения должна быть мягкой , то есть осуществляться на фоне спокойной расслабленности . Не должно быть грубого психического усилия к сосредоточению. Подлинная медитация-сосредоточение - это искусство тонкой настройки , а не психический аналог вздувшихся жил и напряженных мышц. В то же время «спонтанная» сосредоточенность, о которой говорил Сатьянанда, на мой взгляд - нонсенс. Сосредоточенность - это не спонтанная, а целенаправленная психическая деятельность. Совсем другое дело, что выполняться она должна на фоне спокойной расслабленности, с периодической отработкой возникающих помех.

В медитативной практике, как видим, возможны две противоположных ошибки. Первая - это неистовый самурайский подход, свойственный японскому Дзен-буддизму, требующий предельного напряжения всех сил, чтобы достичь полной сосредоточенности на избранном объекте. Вторая, диаметрально противоположная, ошибка - полный отказ от волевого усилия, от намеренного фокусирования внимания на объекте сосредоточения. Таков подход к Крийя-йоге, заявленный Свами Сатьянанда Сарасвати. Здесь мы вновь обнаруживаем двойственность - ещё одну разновидность многоликой двойственности, в данном случае - двойственность методическую.

Совершенно очевидно, что правильная и высокоэффективная медитация-сосредоточение избегает обеих крайностей и в своём методе практики гармонично сочетает Инь и Ян: спокойствие и мягкую расслабленность с одной стороны, и волевую фокусировку внимания на избранном объекте - с другой. На мой взгляд, это настолько ясно и очевидно, что дискутировать по этому поводу никакого смысла не имеет.

Итак, с одной стороны, Сатьянанда говорит о медитации-сосредоточения, с другой же, - о том, что она должна быть спонтанной, чем и вводит читателя в большое смущение. Мы-то, по своей наивности, полагали, что медитация-сосредоточение есть не что иное как систематическое усилие произвольного внимания . Оказывается, нет! Сатьянанда призывает во время медитации-сосредоточения отпустить своё сознание и не прилагать усилий для его фокусирования. Но тогда это уже будет не медитация-сосредоточение, а медитация-осознание!

На мой взгляд, Свами Сатьянанда вполне заслуживает упрёка за столь неряшливое обращение со словами и смыслами.

В классической йоге Патанджали различаются восемь составных частей йогического пути самосовершенствования (Садханы). Сразу же следует сказать, что эта восьмичленная схема йогического пути на самом деле очень условна, страдает неполнотой и содержит ряд логических противоречий и зачастую порождает совершенно ошибочные представления о йогической практике. Поэтому, на мой взгляд, не следует её фетишизировать и относиться к ней слишком серьёзно.

Итак, классическая йога Патанджали выделяет восемь нижеследующих составных частей.

1. Яма . Это различные моральные предписания, среди которых наиболее важные - Ахимса (непричинение вреда никаким живым существам) и Сатья (абсолютная, бескомпромиссная правдивость).

2. Нияма - предписываемые йогину правила поведения, важнейшим из которых считается умеренность в пище.

3. Асана 8 . Это различные позиции тела (асаны), каждая из которых оказывает особое влияние как на физическое тело, так и на психику практикующего. Практика дыхания (пранаямы) или медитации всегда выполняется в строго определённых асанах, без которых она не будет эффективной.

4. Пранаяма . Это различные дыхательные упражнения. Классическая йога выделяет восемь наиболее важных пранаям, восемь основных методов дыхательной практики.

5. Пратьяхара . Это йогическая способность полностью отключать индрии (органы познания и органы чувств) от их объектов. При достижении этой способности йогин вбирает своё осознающее внимание, свою способность восприятия различных объектов, вовнутрь, подобно тому, как черепаха втягивает под панцирь свои члены - ноги и голову 9 .

6 - 8. Дхарана. Дхиана. Самадхи .

Последние три составные части мною уже разъяснялись. Напомню, что они представляют собой разные уровни развития одного и того же процесса медитации-сосредоточения, именуемого на санскрите Самьяма . Первые пять составных частей (Яма, Нияма, Асана, Пранаяма и Пратьяхара) традиционно относятся к «внешней практике», тогда как последние три (Дхарана, Дхиана и Самадхи) называются «внутренней Садханой», то есть относятся к внутренней практике. В Йога-сутре сказано:

«Эти три (Дхарана, Дхиана, Самадхи) - более внутренние средства, в отличие от предшествующих пяти (III, 7)» .

«Но даже они являются внешними по отношению к Нирбиджа-самадхи (медитации без семени) (III, 8)» .

Это означает, что Самьяма (медитация-сосредоточение) относится к категории Сабиджа самадхи , то есть к медитации с семенем (биджа , санскр.). Семя - это постоянный объект, избранный для медитации-сосредоточения. Более высокий уровень йогической практики, фактически наивысший и выходящий за пределы восьмичленной Аштанга-йоги - это Нирбиджа самадхи , то есть медитация без семени. Другими словами, речь идёт о медитации самонаблюдения, о медитации свободного осознания, которая качественно отличается от медитации-сосредоточения.

Дхарана, Дхиана и Самадхи никоим образом не являются самостоятельными методами, а потому их выделение в качестве отдельных составных частей Аштанга-Йоги совершенно неоправдано. Эти три части Йоги Патанджали следовало бы заменить на одну - Самьяму (она же - Сабиджа Самадхи, т. е. медитация-сосредоточение). Ну, а если мы выделяем Сабиджа Самадхи, как составную часть йогической Садханы, тогда нужно добавить в общую схему и Нирбиджа Самадхи (медитацию-осознание), которая по непонятной причине вынесена за скобки классической восьмичастной схемы.

Из вышесказанного нетрудно увидеть всю условность выделения восьми составных частей в классической Йоге Патанджали. Да и сама классика, на самом деле, весьма условна. В другом почитаемом классическом трактате по йоге - в Гхеранда Самхите, дается уже не восьмичастная, а семичастная схема йогической Садханы, сильно отличающаяся от «классической» схемы Патанджали. Она включает в себя следующие составные части:

1. Шат-карма (шесть очистительных методов)

4. Пратьяхара

5. Пранаяма

7. Самадхи

На самом деле, «классической йоги» как общепринятого, унифицированного и единственно верного учения не существует. Да и никогда не было. Как в древние времена, так и в наши дни у каждого учителя - свое понимание и своя версия Йоги. Как в прошлом, так и в настоящее время имеет место огромное разнообразие йогических школ и выделить какую-либо одну из них в качестве классической и единственно верной не представляется возможным.

На мой взгляд, отнесение пятой «ступени» йоги - Пратьяхары к группе внешних средств, совершенно неоправданно. На самом деле, она имеет самое прямое отношение к процессу Самьямы и должна быть отнесена в ту же группу «внутренних средств», что и Дхарана, Дхиана, Самадхи.

Далее, комментаторы Йога-сутры единодушно повторяют явно ошибочный тезис о том, что Пратьяхара является самостоятельной йогической техникой, особым методом абстрагирования от внешнего мира с отключением органов чувств от внешнего восприятия.

На мой взгляд, Пратьяхары как отдельного самостоятельного метода нет и быть не может, подобно тому, как невозможно намеренно не думать о белом медведе или о жёлтой обезьяне. Чем больше мы будем стараться абстрагироваться, отключиться, скажем, от звуков внешнего мира, тем больше мы будем к ним прислушиваться. Однако установка на отключение от всего прочего (и не только от внешнего мира, но также и от ощущений, идущих от физического тела, и от собственной психики - мыслей, эмоций, переживаний) весьма полезна и просто необходима в контексте медитации сосредоточения на одном объекте . Говорить о Пратьяхаре без Самьямы (сосредоточения на одном) просто нелепо. На самом деле, медитация-сосредоточение состоит из двух взаимодополняющих технических моментов, которые надлежит постоянно контролировать в течение всего периода медитации. Это:

а) точечная заострённость медитации;

б) отвлечение (абстрагирование) от всего прочего - от всего, что может быть воспринято в собственном теле, в психике и в окружающем мире.

Таким образом, если пункт (а) говорит нам о необходимости полноценно присутствовать в объекте сосредоточения, то пункт (б) говорит о необходимости полноценно отключиться от всего прочего. Как видим, Самьяма (сосредоточенность) и Пратьяхара (способность «вобрать индрии внутрь себя», способность отключиться от всего постороннего) - это всего лишь два аспекта одного и того же процесса медитации-сосредоточения (Самьямы).

Дхарана - это и есть Пратьяхара. Через сосредоточенность на одном достигается отключение индрий от всего остального. Таким образом, Пратьяхара как самостоятельная техника йоги без Дхараны просто невозможна.

Любая форма медитации-сосредоточения в конечном счёте оказывает влияние на соответствующий ей энергетический канал и его чакрам. Это происходит даже в том случае, если практикующий о них вообще ничего не знает. Так, например, любая мантра непременно соотносится с определённой зоной нашей энергосистемы, с определённым каналом и чакрамом. Чакрам (энергетический центр) является свое-образным мотором, энергетическим сердцем данного канала. Таким образом, любая форма медитации-сосредоточения, после определённого периода практики, превращается в сосредоточение на чакраме, биджей (семенем, санскр.) которого она является. Когда практика повторения мантры достигает определённой зрелости, автоматически происходит соединение этой мантры с сосредоточением на её центре. Другими словами, мантра начинает произноситься из центра.

Не существует метода медитации, который не влиял бы вполне определённым, специфичным для этого метода, образом на энергосистему человека. Поэтому любые методы медитации-сосредоточения, в конечном итоге сводятся к воздействию на определённую часть нашей энергосистемы, на определённый энергетический канал. Не бывает медитации, которая влияет только на психику, на сознание и при этом не затрагивает энергосистему человека. Вот почему правильнее будет говорить не о медитации, а об энергомедитативной практике.

Методы энергомедитативной практики можно разделить на две следующих группы:

1) методы общего воздействия;

2) специализированные методы.

К методам общего воздействия относятся: медитация-самонаблюдение, медитация-присутствие (в частности, «стояние столбом») и дыхательная практика. К специализированным методам относятся все виды медитации-сосредоточения. Конечно же, когда мы говорим про методы общего воздействия и специализированные методы энергомедитативной практики, следует помнить об относительности этого различения. На самом деле, даже те методы, которые я отношу к категории «неспециализированных» (самонаблюдение, присутствие, базовое дыхание, некоторые формы динамической медитации) - тоже являются специализированными, но не так жёстко и не настолько выраженно, как методы сосредоточения. Как мы уже знаем, самонаблюдение обеспечивает, прежде всего, информационное развитие, тогда как медитация-присутствие - энергетическое. Свою особую специфику имеют дыхательный цигун и динамическая медитация по методу «медленного медитативного хождения».

Как первая, так и вторая группа методов имеют свои достоинства и свои недостатки. Достоинством методов общего воздействия является всестороннее и гармоничное развитие, особенно если они практикуются в сочетанном варианте. Например, практика медитации самонаблюдения прекрасно сочетается с практикой дыхательного цигун. Если к этому добавляется посильный гимнастический комплекс (динамическая работа), тогда вся система методически сбалансирована и гарантирует безопасность практикующего. Таковы достоинства неспециализированных методов практики. Если говорить кратко - это сбалансированность (гармоничность) развития и его безопасность.

Однако эта группа методов имеет и свои недостатки, которые, как совершенно справедливо утверждается, являются продолжением их достоинств. Таким серьёзным недостатком, прежде всего, является невозможность осуществить прицельное, сфокусированное воздействие на самое слабое звено энергосистемы. Между тем, если у человека имеется какая-то серьёзная проблема с физическим здоровьем (с соматикой) или же с психоэмоциональным состоянием, тогда наиболее грамотным методическим решением будет использование специализированного, диагностически прицельного метода энергомедитативной практики. К общеразвивающим методам можно будет перейти позже, после полного снятия этой проблемы, после полного выздоровления.

Другой недостаток неспециализированных методов практики - это медленный и малозаметный для самого практикующего прогресс. Благотворные изменения идут неспешно, в режиме постепенного созревания сознания. Чтобы добиться успеха, практикующему требуется большое терпение и полная убеждённость в правильности избранного пути. Далеко не каждый ученик обладает этими качествами в той степени, которая необходима для успешной практики. Вот почему современные наставники дзэн-буддизма крайне редко назначают начинающему практику сикан-тадза (медитации-самосозерцания). Из всех разновидностей дзэнской практики сикан-тадза считается самой высшей, но, в то же время, и самой трудной. Как говорят дзэнские учителя, практика сикан-тадза приводит к естественному и постепенному созреванию сознания и может длиться годами (десять лет и более), вплоть до осуществления духовного прорыва. По мнению дзэнских учителей, в наше время трудно найти людей, обладающих необходимым для этого терпением.

Таковы достоинства и недостатки неспециализированных методов энергомедитативной практики.

Что касается другой группы методов, то здесь также есть свой расклад достоинств и недостатков. Великим преимуществом медитации сосредоточения является, прежде всего, возможность прицельно воздействовать на самое слабое звено энергосистемы. Однако, для того, чтобы реализовать это преимущество, требуется компетентный наставник, который сможет произвести диагностику и подобрать ученику метод медитации.

Другое достоинство медитации-сосредоточения - это её высокая эффективность. Медитация-сосредоточение оказывает очень сильное воздействие, но на весьма ограниченную зону, тогда как воздействие медитации-осознания распределено по большому объёму. Тот, кто практикует медитацию-сосредоточение, вполне может рассчитывать на получение её плодов в течение сравнительно небольшого срока (от трёх месяцев до трёх лет ежедневной практики).

Медитация-сосредоточение - очень сильный метод практики. Однако большая сила всегда сопряжена и с большой опасностью, особенно при неумелом и неосторожном с ней обращении. Практикующий всегда должен помнить о том, что практика медитации-сосредоточения очень мощно воздействует на избранный энергетический центр и энергетический канал, «сердцем» которого является этот чакрам. При этом оказывается исключительно благотворное воздействие на те системы и органы физического тела, исправное функционирование которых обеспечивает данный энергетический центр. Не менее благотворное воздействие оказывается и на соответствующий сектор психики. Более того, со временем начинают появляться различные паранормальные способности (санскр., сиддхи), соответствующие сверхразвитию данной части энергосистемы (каналу и чакраму).

Так, например, медитация на макушечном центре (Сахасрара чакрам или «тысячелепестовый лотос») и на пространстве над головой могут привести не только к способности входить в осознанные сновидения, но и к целому ряду весьма нежелательных последствий. Патологический забор энергии в макушечный центр у женщин, с неизбежностью приводит к развитию фибромиомы матки, у мужчин - к неприятностям с половой сферой. У тех и других могут развиваться хроническая тревога, фобии (страхи) и общая психическая неадекватность. К этому букету заболеваний следует также добавить болезни желчного пузыря и поджелудочной железы.

Ещё раз повторю весьма важный вывод. Ошибочный выбор метода медитации сосредоточения (конкретного объекта, на котором происходит сосредоточение внимания) опасен и может привести к крайне тяжёлым последствиям для практикующего .

Об этом вполне однозначно свидетельствует история группы российских эзотериков, в восьмидесятые годы прошлого (XX-го) века практиковавших в Ленинграде так называемую Кунта-йогу (йогу магических символов). Из пятнадцати основных членов этой эзотерической группы, спустя десять лет в живых осталось только 3 человека (!), причём погибали (по самым разным причинам) молодые мужчины, находящиеся в расцвете лет.

Как видим, практика медитации - занятие далеко не безобидное, при отсутствии надлежащего руководства она может привести к нежелательным, а порою и просто трагическим последствиям. К счастью, многих современных эзотериков выручает спасительная лень и неспособность к систематическим регулярным усилиям.

Итак, крайне важное значение имеет правильный выбор метода практики, основанный на предварительной энергетической диагностике. Но даже этого недостаточно. Даже если выбран оптимальный для этого человека метод медитации-сосредоточения, направленный на усиление самого слабого звена энергосистемы 10 , всё равно, необходим второй метод, его дополняющий. Назначением этого второго метода является снятие обострений, которые с неизбежностью будут возникать в результате практики первого метода. Как видим, для успешной и безопасной практики необходимо знать устройство и закономерности функционирования энергосистемы человека; знать связь между энергетическими каналами и различными соматическими и психоэмоциональными проблемами. Наконец, надо знать методы воздействия на те или иные энергетические каналы и центры. Кроме того, совершенно необходимо с полной ясностью представлять себе, какие психические и соматические проблемы снимает данный метод практики, какие следует ожидать от него обострения, а также знать методы снятия этих обострений. Целостная методика энергомедитативной практики может быть построена только на основе такого знания.

В идеале такая целостная методика включает в себя два метода, практикуемых в пульсирующем режиме оптимального чередования: практикуем первый метод, вызываем обострение, переходим на второй метод. Практика второго метода снимает это обострение, после чего вновь возвращаемся к первому методу и так далее. Энергосистема при этом работает в пульсирующем режиме: освобождение - наполнение, снова освобождение - снова наполнение. Это и есть не что иное, как чередование Инь и Ян в полном соответствии с принципом Тай-цзи. Такая практика в конечном итоге приводит к прорыву в сферу тонкоматериального. Это выражается в открытии энергетических центров (чакрамов) и появлении соответствующих (специфических для этих чакрамов) паранормальных способностей. При этом также происходят большие позитивные изменения в психосоматическом состоянии с избавлением от многолетних недугов и качественным улучшением здоровья, настроения и работоспособности.

1 Цитируется по книге Лу Куан Юя «Секреты китайской медитации».

2 Центр тяжести тела, расположенный ниже пупа.

3 Термин «осознающее внимание» я ввожу как противоположность непроизвольному вниманию, в котором нет специальной, намеренной установки на осознанность в пределах определённой избранной сферы. Однако, строго говоря, и в непроизвольном внимании также присутствует определённый уровень осознанности.

4 Сатьянанда С. «Древние тантрические техники йоги и крийи».

6 Курсив мой. - В. К.

7 Общее название медитации-сосредоточения, тогда как Дхарана, Дхиана и Самадхи - это названия разных стадий её развития.

8 Слово «асана» произносится с ударением на первый слог.

9 Классическая, традиционная метафора, разъясняющая суть Пратьяхары.

10 Китайская мудрость гласит: «Самосовершенствующийся муж подобен пастуху, который идёт вслед за стадом и подгоняет отстающую овцу».

Предупреждение

Книга «Путь без иллюзий» может распространяться в электронной форме с ведома и согласия владельца авторских прав на некоммерческой основе при условии сохранения целостности и неизменности образующих его файлов. Любое коммерческое использование текста двухтомника «Путь без иллюзий» без ведома и прямого согласия владельца авторских прав не допускается. По вопросам распространения обращайтесь на почту [email protected]

Концентрацией вообще называется всякое соединение, собрание, сгущение. Концентрация мыслей требует абсолютного господства одной мысли (или целого ряда мыслей), полного отрешения от всех внешних впечатлений, самоуглубления и полного сосредоточения на своей работе. От этого состояния зависит вся система моего учения, а от активной концентрации - главная его часть и поэтому мы хотим в самом начале заняться ею.
Кто желает влиять при помощи мыслей, должен научиться мыслить интенсивно. Он должен развить способность мыслить настойчиво, упорствуя на одной мысли, и иметь силу подавлять все другие мысли, образы и представления, не стоящие в связи с мыслью, над которой необходимо сосредоточиться, т. е., подавлять их тотчас же в момент их зарождения.
В то же время должно совершенно отрешаться от всех внешних воздействий. Ни через посредство зрения, слуха или какого-либо иного органа чувств не должно быть воспринимаемо какое-либо раздражение или ощущение. Сосредоточение на одной избранной мысли должно охватить во всех ее частях; возможно даже полное отождествление нашего духовного "я", так сказать, с этою мыслью.
Телесная оболочка посвящающегося и все кругом перестает существовать для него на время упражнений, как бы исчезает, и остается лишь его духовный мир и избранная мысль.
Эту мысль, привыкшую переноситься от одного представления к другому, должно сковать и собрать в одном фокусе как бы оптического стекла.
Есть направление в науке, рассматривающее мысли как реальные материальные вещи, которые, будучи сконцентрированы интенсивно и непрерывно на одном пункте, экстериоризируют одические и, может быть, электрические силы, оказывающие на вещество воздействие, граничащее с чудом.
Следующий опыт подтверждает вышесказанное. Будем всматриваться продолжительно в какую-либо часть тела и посредством концентрации мыслей отрешимся от всех посторонних мыслей. Через некоторое время, в зависимости от характера концентрированной мысли, это Место краснеет и к нему начинается усиленный приток крови. Если прибегать к этому способу систематически, то возможно способствовать усиленному росту или более полному развитию этой части тела. Здесь невольно припоминается феномен выращивания растения на глазах зрителей, производимый индусскими факирами.
Я припоминаю прочитанный мною рассказ об одной даме - англичанке с атрофированной почти левою грудью. Посредством многократного повторения этого упражнения удалось заставить недоразвитую грудь сравняться по величине с другою. Среди объявлений известных повременных изданий помещаются рекламы о вернейших якобы средствах, долженствующих наградить всех дам роскошными бюстами. Вышеуказанное средство во всяком случае - безвредно и дешевле всех шарлатанских хваленых вод и помад.
Чтобы иметь возможность направлять с особенной силой все мысли на центральный пункт, надо устроить закрытое помещение, которое по возможности было бы защищено от уличного шума. Где это не осуществимо, закрывают окна и упражняются в то время, когда движение затихает, лучше всего этим заняться, приблизительно, между 9 и 10 часами вечера или рано утром.
Более позднее время мало пригодно, так как тело утомлено, и можно легко впасть в сон во время спокойных упражнений. Ночное время избирают только в исключительных случаях.
Кто желает место, избранное для упражнений, разделить с другим лицом, тот отгораживается от него занавеской из большого платка или упражняется за ширмой. В устроенном таким образом алькове должна стоять софа или кровать, чтобы при последующих упражнениях ученику возможно были располагаться здесь для приведения мускулов в состояние покоя. Как ни примитивна такая ниша, посредством ее ученик достигает цели, чувствуя себя наконец в уединении.
Я повторяю еще раз, что подобные приспособления должны быть очень скоро устранены, и что, вообще, они служат лишь для начала, так как человек искусный в кон центрировании мыслей способен при самом сильном шуме углубиться, и, пользуясь силой воли, изолировать все свои чувства от всех внешних воздействий. Серьезной помехой развитию концентрации мыслей является равным образом ранее указанное телесное беспокойство.
Первые упражнения учащегося должны быть направлены к тому, чтобы приобрести полное господство над мускульными сокращениями. Возьмем, например, случай, когда кто-либо обладает привычкой при всяком шуме поворачивать голову туда, где он предполагает причину шума. Подобная привычка может сильно мешать новичку. Он должен в свободное время с книгой или какой-либо другой работой на свежем воздухе поместиться в каком-либо месте, где происходит сильное уличное движение, или на площадке для детских игр и твердо решить, что ничто не может помешать его работе: ни прогуливающиеся разряженные люди, ни шум, который раздается в ушах. Он не отворачивает головы от своей работы ни при каких обстоятельствах, он принуждает себя к абсолютному спокойствию.
Учащийся первоначально будет в состоянии выполнять подобное упражнение только в течение короткого времени, может быть, только в течение 10 минут, но мало-помалу он старается удлинить продолжительность этого упражнения каждый раз на 5 минут долее. Кто относится усердно к своему развитию, сможет скоро продолжать свое упражнение в течение целого часа...
Вообще, пусть не падают духом от случайных неудач, что относится ко всем упражнениям, описанным в этой книге. Кто наводит свое ружье, может не застрелить зайца и в цель научится попадать только после многих промахов.
Необходимо приучить себя к педантичной пунктуальности. Чрезвычайно важно для успешности упражнений начать их с одной минуты (точно). Благодаря силе привычки, тело станет более послушно, и упражнения сделаются более интенсивными.
БОЛЬШИНСТВО беспрестанно шевелит руками, против этого нужно рекомендовать следующее упражнение. Кладут, как в свое время применялось учителями по отношению к детям, которые в первый раз приходят в школу, Руки на край стола и загибают большой палец подниз. В этом добровольном порабощении пребывают все свободное время за чтением интересной книги.
Комбинации могут быть здесь очень разнообразны. Кто обладает подобными привычками и недостатками, скоро составит сам такие упражнения, которые будут пригодны для всевозможных привычек и недостатков и приведут прямо к цели, так что упражняющийся не должен терять прилежания и настойчивости.
Концентрация мыслей - ключ ко всем психическим силам. Как в активной, так и в пассивной форме концентрация является основанием вызываемых каждым сознательно психических феноменов. Не может быть, следовательно, никакого сознательного проявления астрального существа без активной концентрации мыслей; телепатия, лечебный одизм, влияние на вещество силою воли и прочее возможны только при помощи точной, интенсивной концентрации мыслей, точно также, как психометрия, ясновидение и яснослышание (Hellhoren) в значительной степени зависят от искусства вызывать полное пассивное состояние, которое противополагается активной концентрации мыслей. Поэтому, пусть учащийся постоянно помнит, что предстоящие упражнения, лежащие в основании всех психических способностей, необходимо выполнять точно и проходить с особенным усердием и прекращать их не ранее того времени, когда ученик с чистою совестью сможет сказать, что оба состояния (активное и пассивное) находятся в его полном распоряжении. Дальнейший успех зависит исключительно и всецело от интенсивности, с которой данное лицо способно сосредоточивать свои мысли на одном пункте или, как будет объяснено в следующей главе, совершенно освобождаться от всех мыслей.
Если вышеописанные упражнения учащийся исполнял терпеливо и спокойно, то он может начать упражнения в концентрации мыслей.
Каждый в своей жизни, по крайней мере, один раз совершил более или менее продолжительное путешествие. Это должно дать нам материал для нашего первого упражнения.
Каждый день в назначенное время уединяются в своем закрытом помещении и закрывают указанным способом глаза и уши, садятся поудобнее и начинают думать об одном из своих путешествий. Стараются вызвать в памяти все его подробности и мысленно представляют себе, что-то же путешествие совершают еще раз. Ход мыслей должен быть подобен следующему.
Представим себе тот случай, когда путешествие началось рано утром. Вообразим наше пробуждение, как поднимаемся с постели, умываемся, одеваемся, берем в руки дорожный чемодан и, может быть, осторожно, чтобы не разбудить спящих членов семьи, на цыпочках прокрадываемся по скрипящей лестнице и идем к выходу. На улице еще темно и газовые фонари роняют слабый свет в густом и сыром тумане. Наконец прибыли на вокзал. В ресторане заспанный кельнер или горничная приносит завтрак. Времени до отхода поезда - достаточно, прихлебываем с удовольствием душистый кофе и чувствуем, как необыкновенно приятная теплота распространяется по окоченевшим членам. Теперь уже пора! Быстро покупаем билет и входим в вагон. Паровоз свистит, поезд двигается и мы катимся в густом тумане, расстилающемся перед нашим взором всякий раз, когда мы смотрим в окно. Мы рассматриваем наших спутников и вдруг нам в глаза бросается там в углу знакомое лицо. Более внимательный взгляд позволяет нам узнать нашего друга X., с которым мы давно не виделись. Торопливо пересаживаемся и сердечно приветствуем неожиданного милого спутника и т. д.
Таким или иным подобным способом мы можем снова совершить путешествие в течение всего того времени, конечно, пока будильник не подаст сигнала к окончанию упражнения. Нужно только остерегаться давать ход мыслям, которые не стоят ни в какой связи с путешествием, на что новичок, к сожалению, редко обращает внимание. Как только такая посторонняя мысль начинает слишком разрастаться, ее необходимо решительно отбросить. Мысли должны быть направлены только на путешествие и на обстоятельства, находящиеся с ним в связи. Если это не будет первоначально вполне удаваться, то нужно приложить больше труда, от которого много зависит в этом упражнении. Если мы будем проделывать каждый день один раз это упражнение, приблизительно в течение 1214 дней, то после этого оно с каждым днем будет идти все лучше и лучше. Упражнение это не следует продолжать очень долго, достаточно 2030 минут. Можно также посоветовать заводить для этого будильник, который звонил бы в назначенное время.
Не обязательно, чтобы путешествие было доведено до конца; когда будильник зазвонит, упражнение необходимо немедленно прекращать. В следующий раз начинают снова с самого начала и отнюдь не с того места, на котором оно было прервано днем раньше. С каждым упражнением путешествие будет воспроизводимо интенсивнее и возможно дойти до того, что в самом деле будут переживать это путешествие еще раз и мысли приобретут жизненную пластичность.
Когда это состояние будет достигнуто и будет возможно воспроизвести все путешествие без малейшего перерыва, следует перейти к новому упражнению. Выбирают какой-нибудь маленький предмет, напр., перочинный ножик, карманные часы или спичку и концентрируют все мысли на этом предмете.
Само собой разумеется, что глаза должны оставаться открытыми, только уши должны быть постоянно заложены
Итак, берут этот предмет в руки и тщательно рассматривают его. Сначала думают о цели и употреблении этого предмета, о материале, из которого он изготовлен, и наконец, о способе его фабрикации.
Необходимо безусловно избегать малейшего отступления. Нужно думать только о том, что находится с этим предметом в тесной связи.
Часто может случиться, что размышляя, напр., о способе изготовления перочинного ножика, составят себе представление обо всех рабочих, которые работали над этим ножиком. Это было бы уже значительным отклонением и могло бы причинить большой вред дальнейшему ходу упражнения. Как только желание уклониться возникнет, его необходимо сейчас же подавить. Об этом следует чаще напоминать потому, что это есть именно то опасное место, которое не многие могут обойти. Они не желают приложить стараний, чтобы сдержать фантазию в строгих рамках, и в отчаянии бросают упражнения. Кому удалось хоть раз в подобном случае снова направить свои мысли с полною мощью на предмет упражнения, для того повторение не составит никакой трудности.
Вполне правильно, конечно, если во время размышлений над перламутровой дощечкой на ножике будут удерживать представление той раковины, из которой дощечка вырезана, но было бы значительным отклонением от настоящей цели, если бы представили себе сверх того и море, может быть, даже морское дно с его чудесами и чудовищами. Это представление, конечно, не находится с перочинным ножиком ни в какой связи
Далее, необходимо заметить еще раз, что абсолютное, пассивное состояние содействует удачному исходу подобных упражнений, поэтому необходимо совершенно ослабить все мускулы и стараться занять возможно более удобное положение, чтобы избежать всех вредных влияний.
Для облегчения учащегося здесь будет приведена часть подобного упражнения. Учащийся устанавливает свой острый и неподвижный взор на каком-либо предмете, скажем, на перочинном ножике. Затем возникает ход мыслей, подобный следующему: "Вот - мой перочинный ножик. Он имеет два маленьких лезвия и одно большее. Сзади приделан пробочник. Маленькие лезвия служат затем, чтобы чинить карандаш или скоблить бумагу. Большое лезвие употребляется при различных работах и поэтому оно немного зазубрилось. Пробочник сделан очень искусно. Это очень изящный ножик (его я держу сейчас в руке) и сделан из хорошего материала. Он служит мне более 10 лет и пригоден еще на долгую службу. Очень красиво изготовлен черенок из перламутра с золотыми блестящими гвоздиками. Вот здесь на овальной медной пластинке выгравировано мое имя. Лезвия изготовлены из золингенской стали, а остальные части одни из меди, другие из железа". Подобным образом описывают себе весь ножик. Затем размышляют об искусстве его фабрикации. Эта часть концентрации должна быть предоставлена исключительно фантазии, так как не всякому, конечно, удавалось видеть самому изготовление перочинных ножиков. Поэтому, ограничиваются здесь тем только, что представляют себе, какие части выкованы, какие отлиты, каким образом возможно было изготовить черенок и как сложены были отдельные части вместе.
Это упражнение должно продолжаться в начале только 5 минут, но мало-помалу его надо будет увеличить до 15 минут.
Если ход мыслей закончен, то, не допуская возникновения посторонних мыслей, тотчас же возвращаются к тому самому месту, с которого начали, и продолжают упражнение снова до звонка будильника.
Для того, чтобы на первое время предохранить себя от мысленных уклонений, хорошо нашептывать свое упражнение, благодаря чему возможно до некоторой степени себя контролировать. Но из этого облегчения не следует делать продолжительного употребления, так как это, собственно говоря, потеря силы, потому именно, что при заложенных ушах шепот заметен лишь по движению губ, а это равносильно уже некоторому отклонению. Ни в каком случае не следует прибегать к этому способу более 4 или 5 раз и то только до тех пор, пока не приобретена привычка к энергичному мышлению. Кто может избегнуть подобного вспомогательного средства, пусть лучше его не применяет. Само собой разумеется, что предметы можно менять, 3 или 4 упражнения возможно проделать с перочинным ножиком и затем такое же количество упражнений с каким-либо другим предметом; заметим, однако, что является правилом переход к более простым предметам от более сложных. Чем проще предмет, напр., пуговица, тем труднее будет в течение продолжительного времени занять все свои мысли этим предметом.
Кто способен концентрировать подобным образом свои мысли на самом простом объекте в течение 1/4 часа или более, причем он всецело занят только своим предметом и в продолжение всего времени не допускает ни малейшего отклонения своих мыслей от темы, и если этого человека даже приятные, скоро сменяющиеся представления не в состоянии побороть, то, окрыленный надеждами, он может двигаться вперед и заняться следующим упражнением.
Оно заключается в отчетливом мысленном представлении какого-либо предмета.
Берут снова предмет в руку, но только на этот раз следует придерживаться обратного порядка. Начинают с самых простых, и постепенно переходят к более сложным.
Долго рассматривают какой-либо предмет, напр., карандаш, и затем закрывают глаза и представляют себе возможно более точный мысленный образ карандаша, который был воспринят при созерцании его. Когда ученик снова откроет глаза и сравнит свое представление с действительным предметом, он заметит в своем мысленном образе различные недостатки.
Учащемуся предстоит задача исправить эти недостатки тем, чтобы при закрытых глазах постараться представить себе предмет точно таким же, каков в действительности оригинал. Затем снова рассматривают предмет, открыв глаза. Это упражнение должно до тех пор продолжаться, пока не удастся после одной минуты сосредоточенного рассматривания сложного предмета составить себе, закрыв глаза, верное безукоризненное зеркальное изображение. Продолжительность этого упражнения не должна превышать 30 минут.
Если получаются удовлетворительные результаты, то возможно перейти к следующим более трудным упражнениям.
Концентрируют свои мысли на каком-либо предмете, не рассматривая его в действительности, т. е., сосредоточиваются исключительно на мысленном образе данного предмета. Так, напр., представляют себе изображение своих карманных часов и затем концентрируют свои мысли подобно тому, как это было выполняемо во втором упражнении, на цели, материале и фабрикации этого предмета. Позднее снова возвращаются к более простым предметам. Мало-помалу переходят к знакомым лицам, которые служат материалом для наших опытов, также к домашним животным, и наконец, к отвлеченным понятиям и т. д.
Если и эти упражнения были удачны, то изменяют их следующим образом: как можно быстрее отвлекаются от одного хода мыслей и переходят к другому, затем с безукоризненной точностью снова возвращаются, как бы по команде, к тому самому пункту первого рассуждения, которое только что прервали. Это - сознательное отклонение.
Этому упражнению должна предшествовать ниже описанная более легкая задача. Еще ранее до второго упражнения пользуются 23мя свободными минутами и решают следующую задачу: начинают думать о каком-либо понятии, предмете или существе и стараются как можно быстрее воспроизвести представление какого-либо противоположного понятия. Думают, напр., о слове "пустой" и должны тотчас же составить себе понятие "полный". За "водой" должен следовать "огонь", за "ярким солнцем на голубом небе" - "пасмурный дождливый день", за "голубем" может следовать "змея" или "орел" и т. д. Стараются каждый раз как можно быстрее выполнять эту задачу и притом ежедневно. Задача эта сама по себе не была бы так трудна, если бы не необходимость каждое понятие, каждый предмет, каждое существо так отчетливо представлять, чтобы представление о них мгновенно возникало перед мысленным взором с осязаемой пластической ясностью. Благодаря этим упражнениям с течением времени приобретается достаточный навык, который необходим при переходе к следующему упражнению.
Я устремляю, напр., все мои мысли на мою маленькую дочь и тотчас рядом с этим представляю себе, что малое дитя обняло меня своими нежными ручонками и склонилось кудрявой головой на мое плечо. Вот оно смотрит на меня ясными веселыми глазами и зовет меня полупросительно полуласкательно обычным нежным именем "папочка". Мгновенно я перевожу отчетливые мысли на другое представление. Я представляю себе только что изобретенную счетную машину, которую я недавно видел у своего приятеля, и сосредоточиваюсь известным способом на этом предмете. Затем снова (через 2 или 3 минуты, примерно), я стараюсь с совершенной безукоризненной отчетливостью без проволочек и отклонений быстро и уверенно возвратиться к первому рассуждению, именно, к тому самому месту, с которого я начал. Если все упражнение вообще идет безостановочно, я продолжаю свой ход мыслей известным способом далее. В течение одного упражнения можно прибегать к изменению 4 или 5 раз, причем продолжительность этого упражнения не должна превышать 30 минут. Теперь можно все упражнения, проделанные раньше, проходить с открытыми ушами.
Здесь мы встречаемся с большой трудностью и необходимо обнаружить громадное количество силы воли, но пусть учащийся не страшится, это удастся; ничто не может быть удачным после первой попытки. Ни в каком случае не следует быть легкомысленным, необходимо упражняться так долго, чтобы концентрация мысли удавалась даже при сильном шуме.
Все то время, пока упражнения выполняются с открытыми ушами, необходимо ежедневно выполнять следующие задачи.
Выходят, когда есть свободное время, на воздух, но не в спокойное, уединенное место, а туда, где царит сильное движение и шум, или, если состояние погоды и время года не позволяют выйти на улицу, то в какое-либо помещение, где находится много лиц, которые своими разговорами и ходьбой производят сильный шум, напр., в ресторан.
Берут газету или книгу в руку и читают то место, которое больше всего нравится нам или кажется привлекательным для нас. Затем стараются, несмотря на шум, воспроизвести в памяти напечатанное. Чем сильнее сможет учащийся концентрировать свои мысли на прочитанном, тем лучше будет функционировать память, и чем более он будет упражняться в концентрации мыслей с незаложенными ушами, тем менее окружающие будут отвлекать его шумом.
Вовсе не требуется, чтобы прочитанное повторялось слово в слово, достаточно исчерпывающего резюме. Конечно, чем чаще учащемуся будет удаваться повторение главного содержания прочитанного, тем более он преуспел.
Здесь можно переходить от более легкого к более трудному. Чем интереснее и увлекательнее содержание прочитанного во время упражнений, тем легче его воспроизведение. Мало-помалу переходят к чтению менее интересному, которое может быть даже расходится с интересами учащегося. Если учащийся, напр., человек идеально художественной натуры, то концентрация мыслей на газетной биржевой хронике не доставит ему, очевидно, ни малейшего удовольствия и воспроизведение этой хроники явится для него первоначально очень трудным. То же самое произойдет с человеком, преданным серьезному изучению своего духовного мира, и принудившим себя проводить время в упражнениях над обозрениями мод и спортивными известиями.
Первоначально берут мелкие статьи, новости, заметки, содержащие приблизительно не более 30 строк. Затем переходят к более длинным статьям. Только не следует продолжать упражнения более одного получаса. Лучше повторить его еще раз, нежели продолжать очень долго.
Высшая концентрация мыслей считается вполне достигнутой, если учащийся при самом сильном шуме может разрешать трудные задачи.
Для достижения большего искусства позволяют себе прервать свою работу или остановить ход ее, чтобы затем снова возвратиться с неослабной силой и вниманием к тому самому месту своей работы, на котором она была прервана.
В концентрации мыслей необходимо постоянно и упорно упражняться. Подобная тренировка способна ускорить достижение учащимся удивительных результатов, и в этом заключается отчасти секрет многих финансовых гениев, полководцев и других баловней судьбы.