Для чего российские власти заигрывают с европейскими ультраправыми?

Россия могла повлиять на решения британцев о Брекзите при помощи медиа. Для этого надо было бы убедить проголосовать как надо примерно сто тысяч человек. Об этом рассказал политолог, исследователь отношений России с европейскими правыми Антон Шеховцов в интервью Тимуру Олевскому, для телеканала “Настоящее время “.

Научный сотрудник Института гуманитарных исследований в Вене Антон Шеховцов – автор нескольких книг и исследований, посвященных ультраправым движениям в Европе. Последняя его книга Tango Noir. Russia and the Western Far-Right (“Черное танго. Россия и западные крайне правые”) – вышла несколько месяцев назад.

Поговорим, наверное, сперва о практически содержании вашей новой книги. Во-первых, что это за книга, в двух словах расскажите нам.

- А как же прогресс левой идеи, вот это все? Он исчерпан?

Я думаю, что его никогда особенно и не существовало, этого прогресса левой идеи. Они остановились все-таки на таких достаточно конформистских позициях, они совершенно не учитывают новые запросы общества. Но и, скажем, многие из электората левых стали переходить непосредственно даже в электорат крайне правых.

Тюремная культура политическая России, она существует совершенно точно. Во-первых, есть люди, которые прошли места заключения в России, они находятся у власти, во-вторых, существует определенные субкультурные элементы, проявления которых присущи даже президенту Владимиру Путину. Как вам кажется, выросшее после ГУЛАГа, его можно классифицировать как левое или правое?

Нет, я думаю, здесь я бы не стал вообще употреблять к обществу как к таковому какие-либо политические идеологии, то есть привязывать к политическим идеологиям. Общество всегда неоднородно.

Я, конечно, неправильно сказал, нельзя обобщать всех россиян, по крайней мере, тот класс власть имущих, чиновников, которые заряжены этим уголовным видением, они кто?

Этому есть определенный термин – это mafia state, государство-мафия.

- У него есть идеология?

У него в определенный период может развиться идеология, если это мафиозное государство собирается играть какую-то роль на мировой арене, и для того, чтобы втиснуться в конкуренцию между большими государствами, между региональными или глобальными игроками, они должны представить какую-либо идеологию.

- То есть без идеологии они встроиться не могут все равно?

Они не могут позиционировать себя как глобальную державу без идеологии.

- А Россия тогда какой идеологии сейчас придерживается?

Я думаю, что сейчас они продвигают тезис, что это является таким консервативным государством, я бы его назвал таким право-авторитарным государством.

- Остались ли ведущие правые государства в Европе вообще?

Вполне. Я думаю, что Евросоюз – это достаточно центристское образование.

- То есть по-прежнему, все еще?

Да, по-прежнему центристское. Есть некоторые отклонения от правого центризма к левому центризму. Например, если брать Скандинавию – это совершенно очевидно, скорее, левоцентристский блок государств. В Центральной Европе сейчас есть сдвиг вправо, это совершенно очевидно. Но это по-прежнему не выходит за рамки правого центризма. В то время как Западная Европа – это, скорее, именно такой центристский блок, особенно при Меркель и Макроне это такой достаточно центристский блок.

Как вам кажется, правые и ультраправые в Европе, я имею в виду, даже не обобщая, в Австрии, в Германии, во Франции, это был фальстарт, они исчерпают свой потенциал перед избирателями или только наберут его к следующим выборам, к следующему электоральному циклу?

Это зависит все-таки от каждого конкретного государства. То, когда “Альтернатива для Германии” стала третьей по значимости партией в Бундестаге, это нечто уникальное, абсолютно уникальное для послевоенной истории Германии.

- Ну все, закончилась история про покаяться, теперь уже надо начинать думать про себя. Возможно, это так?

Отчасти это было причиной, почему они получили так много голосов на выборах. Если мы говорим об Австрии, в и правых традиционно сильна, здесь нет ничего удивительного. Австрийская Партия свободы, которая получила третье место на выборах, там один голос разница, была создана практически сразу после войны, кстати, как и Либеральная партия, и уже 17 лет назад она получала примерно 30% голосов.

Многие хотят перемен. Потому что если мы говорим об Австрии, то правящая коалиция уже на протяжении десятилетий – это либо социал-демократы с консерваторами, либо консерваторы с социал-демократами. И вот эта большая коалиция существует очень долго, и для общества это представляет некоторую проблему, потому что они не видят изменений.

- Объясните мне, существует ли неловкость при голосовании за правых в Европе или нет, не существует?

Опять же, зависит от государства. Где-то есть такой все еще комплекс вины, как в Германии, где именно неудобно, и именно по этой причине, что неудобно, мы часто видим, что в опросах общественных мнений крайне правым партиям дают меньше, чем они в конечном итоге получают на выборах. Потому что человеку неудобно отвечать на вопрос социологов, за кого они собираются голосовать, а уже в кабинке для голосования они делают свой выбор. Такое существует во Франции до сих пор. Людям неудобно говорить, что они готовы поддержать Марин Ле Пен на выборах. Но этого нет, я думаю, в Австрии совершенно.

- Где просто все открыто и свободно.

Все открыто, и крайне правые в какой-то степени являются частью традиционной культуры, политического спектра Австрии.

А что тогда происходит, например, в постсоветских странах? Украина или Россия? Про Украину понятно, что быть левым неприлично, скорее.

Да, скорее, да. Правые пользуются большей такой общественной легитимацией в украинском обществе, чем левые.

Это, на ваш взгляд, какая-то угроза или это просто формирование новой, вполне легальной политической культуры, как в Австрии?

Да, я думаю, что политический спектр Украины уже на протяжении 17 лет постоянно переживает какие-то пертурбации. Выигрывают во многих случаях популисты, и неважно, кто они, левые или правые. Они просто популисты, люди, которые пытаются давать очень простые решения очень сложных вопросов, те, которые разделяют постоянно народ на некоторые элиты коррумпированные и на простой страдающий народ. Тут просто постоянный популизм, и он выигрывает. Если посмотреть, какие партии представлены в украинском парламенте, большинство этих партий – популистские партии.

- Это правда, да.

Если не говорить по их количеству, вот просто по количеству самих партий, это, по большей части, популистские партии.

Давайте еще восточнее – Россия. Мне кажется, что сейчас в России впервые за историю 20-го и 21 века появилась спокойная возможность обсуждать строительство русского национального государства, и, более того, эта идея очень востребована. Она политически не только приемлема, но и ее носители – совершенно современные, модные и хорошо образованные люди, то есть там, конечно, хватает мракобесов, как и в любой идее, но очень много нормальных абсолютно людей. Вам кажется, что у России есть перспектива построить такое государство или нет?

Мне кажется, эти дискуссии начались, наверное, с того момента, когда был в какой-то степени легитимирован антизападнический дискурс, скажем, после “оранжевой революции” в Украине. То есть это примерно 2005 год. Многие люди, многие идеологи, которые были маргинальными в 90-х годах и даже в первый срок правления Владимира Путина, были вынесены государственной машиной, государственной пропагандой на мейнстрим. То, что произошло в посткрымской России, тогда действительно была легитимация именно , “русское национальное государство”.

- Но для таких людей, вы понимаете, что Путин тоже враг?

Естественно. Они смотрят на Путина как на имперца, а империя – это всегда многокультурность, то, чем является Россия сейчас. Но я не думаю, что существуют какие-либо предпосылки для того, чтобы Россия стала русским национальным государством, по крайней мере, в существующих границах. А я не вижу никаких, опять же, предпосылок для изменения этих границ.

Но даже если Россия может поучаствовать и как-то повлиять, предположим, есть тролли и боты какие-то в интернете, которые могут создать дискуссию, общественное мнение. Что, собственно, болевые точки, что нужно вбросить в обсуждение европейского общества в разных странах отдельно, чтобы правые набрали плюс 2% голосов?

Это зависит от каждого национального государства.

- Может быть, про Австрию, совсем прям конкретно?

Смотрите, в Германии сработал случай с так называемой девочкой Лизой, когда был мобилизован протест против Меркель и против политики миграции, по мигрантам и по беженцам.

- Прям сработал?

Сработал абсолютно. Девочка Лиза сработала, да.

- Бомба взорвалась, и это заработало.

Да. Точно такое же было 10 лет назад с памятником Бронзовому солдату в Таллине. Это была одна из чистейших операций психологических, которая действительно очень сработала. Это была проблема для Эстонии.

Но это была проблема для Эстонии. Для многих людей в России это казалось продолжением борьбы Эстонии за независимость. А в истории с девочкой Лизой в Кельне, если я не ошибаюсь, мне кажется, те же люди, кто поддерживал 10 лет назад Эстонию, они встали на сторону русскоязычного населения в Кельне.

Да. Но российские акторы используют всегда самые болевые точки в обществе. Это может быть самое разное. Это может быть миграция, это может быть защита экологии. Существуют примеры, когда российские акторы пытаются повлиять на общественное мнение в плане добычи сланцевого газа, есть такие случаи. И это вносит некоторый дисбаланс в общество, поэтому это успешно используется, скажем, российской дезинформационной машиной или теми акторами, которые независимо от Кремля пытаются посеять некоторую рознь, а потом представить это как свой проект и продать его Кремлю.

А существует какая-то линия, где кончается, очевидно, влияние Кремля существенное на настроения и политическую систему?

Я придерживаюсь того мнения, что Россия не может на все повлиять. Но как мы видим в случае с Брекзитом, когда разница между теми, кто проголосовал на референдуме за выход из Евросоюза, и за то, чтобы Британия осталась, была очень невелика. Иногда достаточно 2-3%, чтобы изменить исход референдума или выборов. Поэтому достаточно повлиять, скажем, на 100 тысяч человек каким-либо образом, чтобы это как-то изменило. Я всегда говорю о том, что Кремль достаточно некреативен в создании проблем Евросоюза. В Евросоюзе существуют объективные проблемы, которые никак не связаны с Россией.

- Они просто есть, Россия просто их знает.

Россия их не только знает, она их еще эксплуатирует и углубляет эти проблемы. И лучшая защита против российской дезинформации, против информационной войны и так далее – это лечить раны, которые существуют у самого Евросоюза. Если эти раны будут закрыты, у России не будет шансов использовать эти раны для того, чтобы причинить боль Западу и западному обществу.

- Крепкий организм не болеет.

Общими объединительными чертами радикалов является фанатичная вера в свою исключительность, превосходство над другими, злобная ненависть по отношению к тем, кого они не понимают и даже не стараются понять, страсть к дешевому популизму и безнадежная интеллектуальная бедность.

Определение

Крайне правые радикалы или ультраправые - это общепринятое название лиц, находящихся в правом крыле политической сферы. Идеология, политические взгляды правых отличаются крайней пестротой и беспорядочностью.

Ультрас в одной и той же стране могут придерживаться совершенно противоположных взглядов и люто ненавидеть представителей соседнего лагеря, однако есть между ними нечто общее.

Крайне правые политики считают непреложным фактом, что люди не рождаются равными и свободными в своих правах. По их мнению, самой природой предопределено превосходство одних групп людей над другими, исходя из этого, не может идти никакой речи о социальном равенстве внутри одного государства. Причины этого превосходства могут быть совершенно разными - раса, национальность, вера, язык, культура.

Поэтому ультраправые взгляды особенно популярны среди людей, считающих себя в чем-то обделенными, несостоявшимися в жизни и страстно желающими возложить на это ответственность на «инородцев», «жидов», «черных» и прочих не похожих на них.

Точки опоры

Крайне правые политики часто придерживаются взглядов разделения людей по группам, необходимости изоляции «высших» созданий от «низших». Дальними предками этих людей были, видимо, те, кто фанатично верил в то, что солнце и вся Вселенная вращаются вокруг них - «венцов творения» создателя.

Соответственно, активно эксплуатируется инстинктивное, подсознательное недоверие обычного человека к «чужаку», то есть представителю другой расы, национальности, религии. Исходя из этого, даже те, кто не знает, что значит "ультраправый", гармонично вписываются в их среду благодаря своим антииммиграционным, ксенофобским воззрениям.

Для слабых духом людей весьма соблазнительно принимать за бесспорную данность свое превосходство над другими исключительно по факту рождения в той или иной высшей касте. Не нужно работать над собой, учиться чему-то новому, совершенствоваться, чтобы превзойти конкурента, который по определению стоит на более низшей ступени.

Поэтому ультраправые - это те, кто выступает за политику подавления и ограничения в правах людей, которым произвольно поставили клеймо «неполноценных». Национализм, ксенофобия, расизм, нацизм, шовинизм - весь этот яд содержится в учении ультраправых.

Неонацизм как воплощение ультраправых взглядов

Временем всплеска радикальных взглядов в Европе были тридцатые годы, когда практически на половине континента к власти пришли более или менее откровенные фашисты и шовинисты, причем сделали это при общенародной поддержке.

Главный выразитель ультраправых взглядов, которым по прихоти истории стал истеричный, неудавшийся художник из Австрии, решил объединить весь мир под властью «избранной расы» и организовал страшную бойню. Все завершилось полным разгромом нацистской машины и кажущимся крахом ультраправых идей.

Побежденным никто не сочувствует, ультраправые партии и организации были дискредитированы и распущены, казалось, что сама идея возрождения нацистской идеи просто физически невозможна. Однако, спустя пару десятилетий стали понемногу поднимать голову представители крайне правого крыла. В ФРГ наиболее типичным представителем неонацизма стала Национально-демократическая партия Германии.

Маскируясь под невинными символами, используя дешевую демагогию, подобные политики стали снова играть на недовольстве людей существующим положением, предлагать готовые быстрые решения проблем, возлагать ответственность на «чужаков».

Ультрас Европы

Последние десять лет стали серьезным испытанием для общеевропейского дома. Глобальный кризис, чувствительно задевший своей тенью Евросоюз, стал мощным катализатором для расцвета ультраправых партий. Чем хуже для власти - тем лучше для оппозиции. Организации и движения, считающиеся глубоко маргинальными, неожиданно обрели вес и стали получать возрастающую поддержку в обществе.

Они стали играть на самых больных струнах - проблемах миграции и адаптации выходцев из Африки и Азии, экономическом кризисе, социальных проблемах. Балансируя на грани дозволенного, в парламенты, региональные представительства своих стран стали пробиваться ультраправые организации многих государств континента. Во Франции - Национальный фронт, в Греции - «Золотая заря», в Венгрии - «Йоббик», в Великобритании - Британская национальная партия.

Идеи и лозунги этих партий включали в себя крайний евроскептицизм, призыв к возвращению к своим национальным границам и демонтаж Евросоюза, жесткая политика по отношению к мигрантам, упор на национальные особенности и возвращение к традиционным ценностям.

Российские ультрас

Конец восьмидесятых годов прошлого века стал временем расцвета ультраправой идеи в России. Сама мысль отцепить от себя относительно «отсталые» республики Средней Азии и Закавказья и отправиться налегке в свободное плавание стала выражением радикализации всего российского общества.

В этих условиях разного рода ультраправые в России подняли голову, националистические организации стали расти, как плесень в сыром и затхлом подвале.

РНЕ

Самым мощным и влиятельным из неонацистских движений России стало Русское Национальное Единство, возглавляемое фюрером местного пошиба Александром Баркашовым. РНЕ даже не скрывало своих неонацистских взглядов, их символика до боли походила на нацистскую свастику, а Баркашов с дрожью в голосе говорил о Гитлере.

По образу и подобию штурмовых отрядов нацистов РНЕ стало создавать свои собственные военизированные отряды. Пиком славы для Баркашова стали события 1993 года. Боевики РНЕ участвовали в столкновениях оппозиции и власти на стороне Верховного Совета. Как самые дисциплинированные и организованные группы, они добивались наиболее значительных тактических успехов. Несмотря на разгром оппозиции РНЕ обрела после тех дней большую популярность, их ряды стали пополняться добровольцами.

К концу девяностых годов из-за кризиса жанра в руководстве РНЕ возникли непреодолимые разногласия, движение распалось на несколько независимых частей и сегодня не имеет практически никакого влияния на общество.

НБП

Ультраправые - это не только неонацисты. Парадоксальным образом политические полюса могут сместиться, и откровенные леваки окажутся в правом секторе. Национал-большевистская партия, основанная в девяностых годах в России отличалась своеобразным смешением жанров. Отец-основатель «нацболов» Эдуард Лимонов ухитрился объединить в новой идеологии принципы троцкизма, сталинизма, оголтелого шовинизма. Даже свой внешний образ писатель-политик откровенно позаимствовал у Льва Давидовича Троцкого, также перенимая стиль его выступлений, теоретических работ.

Если отбросить всю шелуху, то суть идеологии «нацболов» заключается в явном великодержавном шовинизме. Отдавая долг справедливости, следует сказать, что Эдуарду Лимонову и его ученикам чужд расизм. К представителям русской нации они готовы отнести татарина, чеченца, армянина, негра, то есть решающее значение имеет культурная самоидентификация человека. Иначе говоря, национализм НБП не биологический, а культурный.

Крах «Эдички»

В начале двухтысячных годов нацболы были разгромлены, Лимонов оказался в заключении за хранение оружия и попытку организации вооруженных групп.

Хотя, не лишена правды основания версия, что скандальный писатель просто решил добавить в свою политическую биографию обязательный пункт о тюремном сроке за антиправительственную деятельность.

Остальные ультраправые партии России не пользовались авторитетом и поддержкой населения, рождались и исчезали словно бабочки-однодневки.

Ультраправые - это общее название для разных групп людей, исповедующих такой широкий спектр идей и взглядов, что в лагере ультраправых могут оказаться самые злейшие враги по отношению друг к другу.

В ночь на 29 сентября неизвестные забросали бутылками с зажигательной смесью здание на Варшавском шоссе, где располагается редакция . Злоумышленники разбили окно и разрисовали стены корпуса на Даниловской мануфактуре нацистской символикой - свастикой и солнечным крестом. Ответственность за нападение до сих пор никто на себя не взял. Какие мотивы были у нападавших? Кто стоит за ними? И правда ли, что в современной России больше нет настоящих ультраправых, только мелкие хулиганы? Об этом и многом другом корреспондент «Ленты.ру» на условиях анонимности побеседовал с Сергеем (имя изменено) , вращающимся в ультраправых кругах еще с 1990-х и знающим о ситуации в движении не понаслышке.

О нападении на «Ленту.ру»

За что ваши единомышленники могли обидеться на редакцию?

Сергей : Я бы не сказал, что последние публикации вашего издания на ультраправую тематику получили в движении какой-то мощный резонанс. «Лента.ру», как мне кажется, вообще довольно нейтральна в этом плане. Сегодня в России есть СМИ, к которым у ультраправых отношение куда негативнее, и причины для этого есть. К примеру, тот же Life: владельцы - армяне, строго провластная позиция, наличие в штате одиозных личностей…У вас такого нет.

Но ведь без мотивов не было бы нападения. В чем тогда причина?

Возможно, дело в том, что кто-то таким образом пытается до вас донести: обратите внимание на ультраправых, пишите о них. Понятное дело, что в негативном свете, раз напали. Вообще, произошедшее с «Лентой.ру» ночью 29 сентября больше всего походит на какую-то провокацию.

Есть версия, что нападение могло быть связано с текстом «Московская история X» - о паре нацистов, которые получали сигнальное оружие с Украины, переделывали в боевое и продавали членам радикальных группировок.

Я читал этот текст, но он довольно непредвзятый. Вообще на эту тему много обличительных публикаций, но «Московская история X» - это не тот случай. Во всех ультраправых интернет-сообществах она прошла незамеченной. Хотя, конечно, может быть и такое, что на редакцию «Ленты.ру» напал кто-то из сторонников этих ребят, обиженных статьей.

Вы считаете такой сценарий маловероятным?

Из своего опыта могу сказать: когда люди попадают в подобный переплет, они сидят спокойно, не лезут на рожон. В начале «нулевых» могли быть какие-то агрессивные действия в ответ на статью. Но сейчас время другое - люди, попавшие в поле зрения силовиков, ведут себя очень тихо. Ведь за любую агрессивную выходку можно получить дополнительные проблемы.

Кадр: «Лента.ру»

Об ультраправых в России

Говорят, ультраправые сегодня уже не те...

Ультраправое движение в России никуда не делось. Понятно, что оно не поощряется и пресекается на корню: какие организованные группировки, когда можно получить срок за лайк или репост! При этом ультраправые всегда держались на молодежи, а молодые люди не горят желанием сидеть в тюрьме - поэтому занимаются другими вещами.

Получается, что ультраправые как бы ушли в подполье?

Если смотреть по хронологии, то в середине «нулевых» сотрудники центра «Э» (Главного управления по борьбе с экстремизмом - прим. «Ленты.ру» ) стали стремительно закручивать гайки и запрещать ультраправые организации. Те в знак протеста ответили всплеском насилия: мол, нельзя в политику - будем делать так. Из-за этого было много посадок, и гайки закрутили еще сильнее. Сегодня власти железно контролируют все движение.

В таком случае какие формы самовыражения остались участникам движения?

Насколько я знаю, сегодня многие члены запрещенных ультраправых организаций участвуют в акциях . При этом все прекрасно понимают, что он наверняка никакой реальной власти не получит. Просто сейчас акции Навального -единственная нормальная «движуха», способ выпустить пар.

Если движение не пополняется молодежью, за счет чего оно существует?

Есть две точки зрения. Первая - пессимистичная: никто не идет в ультраправые, и будущего у движения нет. Но есть и другая теория, которая мне ближе. В 1990-е годы у ультраправых была массовость, счет участников шел на тысячи. Потом, в «нулевые», массовость снизилась. Сейчас у движения еще меньше сторонников, но их отличает другой подход, более осмысленный и качественный.

Количество перешло в качество?

Да, верно. Сейчас нет каких-то активных действий, никто не марширует по улицам, не устраивает дебоши. Но те, кто остался в ультраправом движении, действительно разбираются в вопросе. Это можно видеть по тематическим публикациям в блогах и соцсетях: там зачастую уровень суждений очень серьезный - как в историческом плане, так и в философском. Я уверен, это станет новой базой ультраправого движения в России.

О радикалах из Украины

Говорят, на Украине сегодня настоящий ренессанс ультраправого движения.

Ходит много разговоров о том, что на Украине буйствуют какие-то ультраправые силы, фашисты и прочие. На самом деле все эти субкультурные войны закончились еще с Майданом, а ультраправое движение поменялось и стало абсолютно легальным, заняв свою политическую нишу. На Украине его никто сегодня не ассоциирует ни с Гитлером, ни с фашистами. По моим данным, «Правый сектор» (экстремистская организация, запрещенная в России) уже недостаточно активен - в отличие, к примеру, от батальона «Азов» Нацгвардии Украины, который пытается пройти в Раду.

Фото: Александр Постников / РИА Новости

Имеют ли влияние в России зарубежные ультраправые организации?

Между ультраправыми в России и за рубежом есть два уровня контактов. Первый - неформальный: люди просто дружат друг с другом, встречаются на концертах и пьют пиво. Второй уровень - куда более серьезный: партии или организации в России контактируют с такими же сообществами за рубежом. У нас такой опыт был - российские ультраправые организации контактировали, например, с единомышленниками на Кипре. Но сейчас все это ушло в прошлое, остались либо личные связи, либо контакты на Facebook.

В свете «Московской истории X»: насколько типичны для российских ультраправых такие вещи, как поставки оружия от единомышленников из-за границы?

Тут важно понимать: ультраправые, как и все люди, могут заниматься чем угодно - хоть политикой, хоть программированием, хоть торговлей оружием. Понятно, что оружие всегда привлекало людей этой идеологии, и если они начинают криминальный бизнес - он почти наверняка будет связан именно с оружием, а не с наркотиками, к примеру. Но это теория. А на практике по статье о незаконном обороте оружия каждый год сажают тысячи людей. Ну, оказалась там пара ультраправых. Ну и что?

Об ультраправом братстве

Только ли страх перед тюрьмой останавливает молодых от вступления в ряды ультраправых?

У ультраправых во всем мире есть преемственность поколений: старшие учат молодых. Но для этого нужно, чтобы движение имело хотя бы какое-то подобие организованной структуры. А у нас запретили все, вплоть до «Русских пробежек». И если какой-нибудь молодой человек, возможно, школьник, захочет в эту тему погрузиться, идти ему просто некуда. В серьезные закрытые сетевые сообщества его не пустят.

И чем это чревато?

К примеру, такой юноша может начать постить у себя в соцсетях какие-нибудь радикальные картинки - и сразу же нарвется на проблемы. Либо молодой пытливый ум начнет сам генерировать информацию по теме на основании того, что можно найти в сети. А в 1990-е все это уже было: ношение фашистской формы, нездоровое восхищение Третьим рейхом и прочее. Боюсь, сейчас мы идем именно к такому сценарию.

Кстати, о преемственности поколений: большинство лидеров ультраправых организаций сейчас в местах лишения свободы. Их сообщество даже получило название «Белая масть». Что вы можете сказать о нем?

Раньше такие заключенные активно взаимодействовали с внешним миром. К примеру, через письма доносили свою позицию до остальных участников движения - и к ним прислушивались, в том числе молодые ультраправые. Случись нападение на «Ленту.ру» лет семь назад - кто-то из узников обязательно высказался бы по теме. Кроме того, ультраправым заключенным помогали финансово - собирали для них деньги, что называется, всем миром. Они не чувствовали себя брошенными.

Такая поддержка была важна для заключенных?

Само собой. По большей части контингент в местах лишения свободы - это криминал в чистом виде, асоциальные элементы, с которым сторонникам ультраправого движения не о чем говорить. Среди сидельцев немало представителей других национальностей, которые стоят друг за друга горой и чувствуют себя за решеткой вполне комфортно. Поэтому поддержка извне для ультраправых в неволе всегда была очень важна. Но теперь все изменилось.

Сейчас многие участники движения в тюрьмах брошены и забыты, а некоторые из них пострадали за свои идеи. Почему? Да, в общем-то, все просто: сегодня помощь ультраправым узникам приравнивается к поддержке терроризма, а рисковать никто не хочет.

Предположим, деньги заключенным не собирают. Но ведь никто не лишал их права писать письма на волю?

Ну, вы же понимаете, российская тюрьма - это не санаторий, там все по-другому. Чтобы письмо дошло до адресата, при этом не исправленное, полагается платить. Не заплатил? Твое послание, конечно, в итоге дойдет, но где-нибудь через полгода, когда оно уже не будет актуальным. Таким образом человек выпадает из правового поля и фактически лишается права голоса. А у нас те из знаковых ультраправых, кто не сидит, находятся в розыске или просто молчат. Время такое, что молчать, пожалуй, действительно проще.

Ультраправые – слово из политического лексикона. Является определением для групп, движений и лиц, находящихся в правом спектре политического поля на крайне консервативных позициях. Реакционные, экстремистские взгляды являются характерными для ультраправых.

Идеология ультраправых

Идеология ультраправых опирается на нацизм, расизм и ксенофобию. Они разделяют людей на «высших» и «низших», достойных и недостойных. Такое разделение преподносится как врождённая характеристика для конкретных людей, как объективная реальность. Отрицается социальное равноправие.

В наиболее радикальных течениях проводится пропаганда угнетения и геноцида групп людей на основании их национальности, религиозной или языковой принадлежности, предполагаемой неполноценности.

Как распознать ультраправые взгляды

Принято характеризовать как ультраправые:

• антимигрантские настроения и действия, основанные на презрительном отношении к группам людей, которые преподносятся как опасные и нежелательные;
• антиинтеграционные позиции, проповедующие чистоту «титульной нации»;
• продавливание национальных интересов с помощью военной силы, пренебрегая демократическими нормами и мировым общественным мнением;
• агрессивную риторику, проповедующую религиозную и этническую нетерпимость;
• социальную неприязнь;
• пропаганду и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики.

В качестве примеров ультраправых групп можно привести неонацистов, наци-скинхедов, агрессивных футбольных хулиганов, так называемую «правую сцену» (музыкальные группы с националистическим репертуаром), субкультуру стритейджа (пропаганда здорового образа жизни и национал-социализма).

Видео — Ультраправые движения Европы

2013 год прошел для ультраправых достаточно удачно, многие помнят его по сопровождавшимся антимигрантской риторикой ксенофобским кампаниям выборов в мэры Москвы и по событиям в городе и московском районе . Националисты расценивали все это как позитивные знаки для своего движения и возлагали большие надежды на 2014-й. Но когда в феврале прошлого года российская политика стала формироваться вокруг украинского вопроса, ситуация резко изменилась. Внутри движения образовался раскол. Националисты разделились на сторонников и противников «Русской весны», каждая из сторон начала обвинять противоположную в бандеровщине или «ватничестве» и в предательстве идей русского национализма.

Идея о защите русского населения, которая транслируется в российской официальной политике, привела к росту проправительственных националистических движений. К числу таких националистов можно отнести партию «Родина» и Национально-освободительное движение — НОД, которым руководит депутат от «Единой России» Евгений Федоров. Они используют риторику ультраправого движения, которое не обладает серьезными политическими ресурсами, и перетягивают на себя значительную часть россиян с ксенофобскими и антимигрантскими настроениями.

В российском обществе происходит общая милитаризация. Среди националистов всегда были агрессивные группы, но с конца 2014 года вооружаться они стали намного активнее: самые боевые уже отправились на Украину воевать за ту или иную сторону. Остальные проходят подготовку и овладевают навыками ведения боя. Это крайне опасно: несложно догадаться, на ком будут отрабатывать свою подготовку ультраправые, ориентированные на насилие.

Новые цели ультраправых активистов и уголовное преследование участников движения

Наталия Юдина, эксперт центра «Сова»:

Внимание ультраправого движения переключилось на события в соседней стране, что стало одной из причин спада расистского и неонацистски мотивированного насилия. На фоне этого спада увеличилось число нападений на политических противников — на тех, кого праворадикалы считают «национал-предателями» и «пятой колонной». В первую очередь речь идет об активистах НОД: в августе 2014 года Сергей Смирнов, участник Национально-освободительного движения, избил журналиста «Эха Москвы» Арсения Веснина во время освещения акции в поддержку Украины в Санкт-Петербурге; в декабре активисты НОД напали на пикет движения «Солидарность» в Москве. Помимо НОДа активизировалась «Другая Россия»: самой известной стала на концерте .

На фоне спада уголовного преследования за насилие произошел рост количества уголовных дел за националистическую пропаганду. Это не совсем то, чем с особым упорством следовало бы заниматься правоохранительным органам. Нельзя сказать, что государство преуспело в противодействии радикальным формам национализма и ксенофобии.

В 2014 году количество обвинительных приговоров за насильственные преступления на почве национальной ненависти по всей стране сократилось на треть: центру «Сова» известно о 21 приговоре.Тревогу вызывает тот факт, что 16% признанных судом виновными получили условные сроки. Как показывает практика, такое наказание в большинстве случаев оставляет у осужденного чувство безнаказанности, что приводит к повторению преступления.

Правоохранительные органы активно преследуют представителей наиболее одиозных и радикальных националистических организаций, движения «Русские» и «Реструкт!». В августе 2014 года лидер неонацистского движения «Реструкт!» Максим (Тесак) Марцинкевич был к пяти годам лишения свободы, но после кассационной жалобы приговор был до двух лет и десяти месяцев. Всего по делу против движения «Реструкт!» проходят около 20 человек, которых обвиняют в нападении на продавцов запрещенных курительных смесей, хулиганстве, разбое или грабежах.

В октябре прошлого года был один из самых известных националистов, лидер объединения «Русские» Александр Белов (Поткин). Суд рассматривает дело в отношении другого известного петербургского националиста Николая Бондарика — за подготовку провокации на Курбан-байрам в октябре 2013 года.

Антиэкстремистское законодательство в борьбе с инакомыслием

Мария Кравченко, эксперт центра «Сова»:

В злоупотреблении антиэкстремистским законодательством наметилось две тенденции. Первая — неправомерное или заведомо непропорциональное использование законов, причина чего — низкое качество подготовки сотрудников правоохранительных органов и их стремление к пополнению отчетности. Вторая тенденция — сознательное формирование механизмов подавления оппозиционных и просто независимых форм активности. То есть антиэкстремистское законодательство теперь применяется не только в отношении радикалов, но и против обычных граждан.

Одной из основных форм давления властей на российское общество стала блокировка сетевого контента по «закону Лугового» . В прошедшем году произошло несколько массовых блокировок «за распространение призывов к участию в публичных массовых мероприятиях, проводимых с нарушением установленного порядка»: во время первого приговора по «Болотному делу», шуточной акции «Марш за федерализацию Сибири» и в день приговора Алексею и Олегу Навальным.

, директор центра «Сова»:

Некоторые поправки в закон явно мотивированы украинскими событиями, как Административного кодекса о запрещенной символике, например нацистской, которая также запрещает использовать атрибутику бандеровских организаций. Конституционный суд постановил , что использование нацистской атрибутики «безотносительно ее генезиса может причинить страдания людям, чьи родственники погибли во время Великой Отечественной войны». Что в этой ситуации делать религиозному движению Фалуньгун со свастикой на эмблеме — неясно.

Ответ на вопрос о том, где сегодня власти видят угрозу, остается загадкой. В отдельных случаях уголовное преследование понятно, когда речь идет о каких-то нацистских группировках или мусульманских группах, связанных с террористическим подпольем. Но есть истории, которые не поддаются объяснению. И непонятно: это осознанная политика властей или искаженная практика правоохранительных органов? Многое выглядит как случайность, но если мы посмотрим на ситуацию шире, то обнаружим, что власти немедленно направляют все силы правоохранительных органов туда, где видят угрозу дестабилизации.