О все видавшем до края. Поэма о все видавшем или эпос о гильгамеше. Сравнение эпоса о Гильгамеше с "Книгой мертвых" египтян

Эпос о Гильгамеше

Эпос о Гильгамеше

"О ВСЕ ВИДАВШЕМ"

СО СЛОВ СИН-ЛЕКЕ-УННИННИ,>

ЗАКЛИНАТЕЛЯ

ТАБЛИЦА 1

О все видавшем до края мира,

О познавшем моря, перешедшем все горы,

О врагов покорившем вместе с другом,

О постигшем премудрость, о все проницавшем:

Сокровенное видел он, тайное ведал,

Принес нам весть о днях до потопа,

В дальний путь ходил, но устал и смирился,

Рассказ о трудах на камне высек,

Стеною обнес Урук1 огражденный,

Светлый амбар Эаны2 священной. -

Осмотри стену, чьи венцы, как по нити,

Погляди на вал, что не знает подобья,

Прикоснись к порогам, лежащим издревле,

И вступи в Эану, жилище Иштар3 , -

Даже будущий царь не построит такого,-

Поднимись и пройди по стенам Урука,

Обозри основанье, кирпичи ощупай:

Его кирпичи не обожжены ли

И заложены стены не семью ль мудрецами?

Велик он более всех человеков,

На две трети он бог, на одну -- человек он,

Образ его тела на вид несравненен,

Стену Урука он возносит.

Буйный муж, чья глава, как у тура, подъята,

Чье оружье в бою не имеет равных,-

Все его товарищи встают по барабану!4

По спальням страшатся мужи Урука:

"Отцу Гильгамеш не оставит сына!

Днем и ночью буйствует плотью.

Часто их жалобу слыхивали боги,

Воззвали они к великой Аруру5:

"Аруру, ты создала Гильгамеша,

Теперь создай ему подобье!

Когда отвагой с Гильгамешем он сравнится,

Пусть соревнуются, Урук да отдыхает".

Аруру, услышав зти речи,

Подобье Ану6 создала в своем сердце

Умыла Аруру руки,

Отщипнула глины, бросила на землю,

Слепила Энкиду, создала героя.

Порожденье полуночи, воин Нинурты7,

Шерстью покрыто все его тело,

Подобно женщине, волосы носит,

Пряди волос как хлеба густые;

Ни людей, ни мира не ведал,

Одеждой одет он, словно Сумукан8.

Вместе с газелями ест он травы,

Вместе со зверьми к водопою теснится,

Вместе с тварями сердце радует водою

Человек - ловец-охотник

Перед водопоем его встречает.

Первый день, и второй, и третий

Перед водопоем его встречает.

Увидел охотник - в лице изменился,

Со скотом своим домой вернулся,

Устрашился, умолк, онемел он,

В груди его -- скорбь, его лик затмился,

Тоска проникла в его утробу,

Идущему дальним путем стал лицом подобен.

Охотник отправился к Гильгамешу,

Пустился в путь, стопы обратил к Уруку,

Пред лицом Гильгамеша промолвил, слово:

"Некий есть муж, что из гор явился,

Во всей стране рука его могуча,

Как из камня с небес, крепки его руки!

Бродит вечно по всем горам он,

Постоянно со зверьем к водопою теснится,

Постоянно шаги направляет к водопою.

Боюсь я его, приближаться не смею!

Я вырою ямы -- он их засыплет,

Я поставлю ловушки -- он их вырвет,

Из рук моих уводит зверье и тварь степную,-

Он мне не дает в степи трудиться!"

Гильгамеш ему вещает, охотнику:

"Иди, мой охотник, блудницу Шамхат приведи с собою

Когда он поит зверей у водопоя,

Пусть сорвет она одежду, красы свои откроет,-

Ее увидев, к ней подойдет он -

Покинут его звери, что росли с ним в пустыне".

Шесть дней миновало, семь дней миновало -

Неустанно Энкиду познавал блудницу,

Когда же насытился лаской,

К зверью своему обратил лицо он.

Увидав Энкиду, убежали газели,

Степное зверье избегало его тела.

Вскочил Энкиду,-- ослабели мышцы,

Остановились ноги,-- и ушли его звери.

Смирился Энкиду,-- ему, как прежде, не бегать!

Но стал он умней, разуменьем глубже,-

Вернулся и сел у ног блудницы,

Блуднице в лицо он смотрит,

И что скажет блудница,-- его слушают уши.

Блудница ему вещает, Энкиду:

"Ты красив, Энкиду, ты богу подобен,-

Зачем со зверьем в степи ты бродишь?

Давай введу тебя в Урук огражденный,

К светлому дому, жилищу Ану,

Где Гильгамеш совершенен силой

И, словно тур, кажет мощь свою людям!"

Сказала -- ему зти речи приятны,

Его мудрое сердце ищет друга.

1.Урук - город на юге Месопотамии, на берегу Евфрата (ныне Варка). Гильгамеш - историческая фигура, царь Урука, правивший городом около 2600 г.до н. э.

2. Эана - храм бога неба Ану и его дочери Иштар, главный храм Урука.В Шумере храмы были обычно окружены хозяйственными постройками, где держали урожай с храмовых имений; эти постройки сами считались священными.

3. Иштар - богиня любви, плодородия, а также охоты, войны, покровительница культуры.

4. " Все его товарищи встают по барабану! " Речь идет о вызове всех работоспособных граждан Урука на постройку стен. У юношей города не остается сил и времени на общение с родственниками и возлюбленными.

5. Аруру - древнейшая, дошумерская богиня-мать, создательница людей.

6." Подобье Ану создала в своем сердце..." Подобье - дословно "названье", "слово", "имя".

Имя считалось частью материальной сущности человека и божества.

7. Нинурта - бог-воин, сын Эллиля, бога воздуха и ветров, царя богов.

8. Сумукан - бог-покровитель зверей. Его "одежда", по-видимому, нагота (может быть, шкуры).

-----------------

ТАБЛИЦА 2

Услыхал ее слово, воспринял речи,

Женщины совет запал в его сердце.

Ткань разорвала, одной его одела,

Тканью второю сама оделась,

За руку взяв, повела, как ребенка,

К стану пастушьему, к скотьим загонам.

Там вокруг них пастухи собралися,

Шепчут они, на него взирая:

"Муж тот с Гильгамешем сходен обличьем,

Ростом пониже, но костью крепче.

То, верно, Энкиду, порожденье степи,

<…> в древности вавилонский эпос о Гильгамеше широко изучали и переводили на Ближнем Востоке. <…>
Популярность этих сказаний в древности, да и сегодня, вполне объяснима, ибо с точки зрения раскрытия человеческой психологии и по своей драматичности «Эпос о Гильгамеше» не имеет себе равных в вавилонской литературе. В большинстве произведений вавилонских авторов главную роль играют боги, причем эти боги являются скорее абстракцией, нежели действующими лицами, скорее искусственными символами, нежели олицетворением глубоких духовных сил. <…>
«Эпос о Гильгамеше» - совсем другое дело. Здесь в центре событий - человек, который любит и ненавидит, горюет и радуется, дерзает и изнемогает, надеется и отчаивается. Правда, и тут не обходится без богов: сам Гильгамеш, в соответствии с традициями мифотворчества своего времени, на две трети бог и только на одну треть - человек. Но именно Гильгамеш-человек определяет все развитие эпоса. Боги и их дела составляют лишь фон сказаний, так сказать обрамление, в рамках которого развивается драма героя. И как раз человеческое начало придает этой драме всеобъемлющее, непреходящее значение.
Проблемы и устремления, о которых идет речь в эпосе, близки всем народам всех времен. Это потребность в дружбе, восхваление верности, жажда личной славы, страсть к подвигам и приключениям, неистребимый страх перед неизбежной смертью и всепоглощающее стремление к бессмертию. Все эти противоречивые чувства, вечно тревожащие человеческие сердца, составляют основу сказаний о Гильгамеше, и они придают этой поэме качества, позволившие ей преодолеть границы пространства и времени. Нет ничего удивительного в том, что «Эпос о Гильгамеше» оказал сильное влияние на эпические произведения близких к нему эпох. Даже сегодня нас волнует общечеловеческая тема поэмы, первозданная мощь трагедии древнего героя. <…>
Подведем итог. Многие эпизоды вавилонского эпоса бесспорно восходят к шумерским поэмам о Гильгамеше. Даже в тех случаях, когда у нас нет прямых аналогий, можно отыскать отдельные темы и мотивы, заимствованные из шумерских мифологических и эпических источников. Но вавилонские поэты, как мы уже видели, никогда не копируют шумерский текст. Они изменяют и перерабатывают материал в соответствии со своими вкусами и традициями, так что в результате от шумерского оригинала остается лишь самая основа. Что же касается линии сюжета - неудержимого, рокового хода событий, которые приводят мятущегося, дерзающего героя к неизбежному горестному прозрению, - то здесь вся заслуга несомненно принадлежит не шумерам, а вавилонянам. Поэтому следует по всей справедливости признать, что, несмотря на многочисленные заимствования из шумерских источников, «Эпос о Гильгамеше» - это творение семитических авторов. - История начинается в Шумере / Под редакцией и с предисловием академика В. В. Струве; Перевод Ф. Л. Мендельсона. - М.: Наука, 1965. - С. 215-232.

Трудно представить, что со времен правления (конец XXVIII века до н.э.) царя Урука, Гильгамеша до новой эры прошло больше времени, чем с ее начала до наших дней.

Иногда возникает ощущение, что почти 5 тыс. лет назад шумеро-аккадская цивилизация была более развитой, чем цивилизации в начале новой эры. Будто бы человечеству пришлось начинать заново, и снова проходить уже пройденный когда-то путь.

О все видавшем до края мира,
О познавшем моря, перешедшем все горы,
О врагов покорившем вместе с другом,
О постигшем премудрость, о все проницавшем:
Сокровенное видел он, тайное ведал,
Принес нам весть о днях до потопа … Вся поэма .

«Эпос о Гильгамеше», или поэма «О всё видавшем» (аккад. ša nagba imuru) одно из старейших дошедших до нас литературных произведений и одна из первых книг. Считается, что эти поэтические сказания сложились в XVIII-XVII (18-17) веках до н.э.

И это тот редкий случай, когда сохранилась значительная часть поэмы. Шумеры и аккадцы, в отличие от более поздних культур, использовали для записей глиняные и каменные таблички, которые смогли преодолеть путь сквозь тысячелетия.

Каменная книга из библиотеки Ашшурбанипала, VII в. до н.э.

Библиотека Ашшурбанипала

Таблички были найдены при раскопках ассирийского города Ниневии, обнаруженного английским археологом Остином Генри Лэйярдом в 1849 году. Царь Ашшурбанипал в VII в. до н.э. создал огромную библиотеку, желая собрать в ней все знания человечества, имевшиеся на тот момент. Археологи обнаружили более 250 тыс. клинописных табличек, множество текстов было на шумерском, аккадском, вавилонском языках.

Главной сенсацией расшифровки табличек стал миф о Всемирном потопе, близкий по содержанию к библейской истории о Ноевом ковчеге. Впоследствии оказалось, что миф является частью большой поэмы — «Сказания о Гильгамеше» или о «Все видавшем». «Эпос» записан на аккадском языке на основании шумерских устных преданий.

Гимн дружбе

Главными героями поэмы были полубог Гильгамеш («На две трети он бог, на одну — человек он») - могучий воин, царь города-государства Урука, а также Энкиду - дикий, степной человек, живший среди зверей, которого из глины создала богиня Аруру. До встречи с Энкиду Гильгамеш был «буйным», поэтому жители Урука и пожаловались богам с просьбой создать ему соперника.

Буйный муж, чья глава, как у тура, подъята,
Чье оружье в бою не имеет равных,
— Все его товарищи встают по барабану!
По спальням страшатся мужи Урука:
«Отцу Гильгамеш не оставит сына!
Днем и ночью буйствует плотью.
Часто их жалобу слыхивали боги,
Воззвали они к великой Аруру:
«Аруру, ты создала Гильгамеша,
Теперь создай ему подобье!

Гильгамеш и Энкиду сначала дерутся, но потом становятся друзьями и оправляются из Урука совершать подвиги на славу себе и своему царству.

Но победив и великана Хумбаба, охранявшего священные кедры, и огромного небесного быка, которого богиня Иштун послала уничтожить друзей в отместку за то, что Гильгамеш отказался стать ей супругом, по воле богов Энкиду умирает.

Смерть друга потрясла Гильгамеша, он понимает, что тоже смертен, и отправляется в неизведанные земли в поисках ответов на вопросы, надеясь получить от богов бессмертие.

«Эпос о Гильгамеше» - это гимн дружбе, которая не только помогает справиться с трудностями, победить врагов, но и преображает, облагораживает. В поэме отражена философия древних народов, вопросы этики, жизни и смерти, места человека в мире.

Считается, что Гильгамеш был реальной исторической личностью - лугалем (буквально большой человек, военный вождь, избираемый народным собранием города для ведения войны) шумерского города Урук в конце XXVII - начале XXVI веков до н.э. Его имя упоминается в списке шумерских правителей так называемом Царском списке. А с XVIII века до н.э. это имя (на шумерском — «Бильгемес» или «Бильгамес») располагается в сонме шумерских богов.

Первая цивилизация?

Шумеры создают первую городскую цивилизацию и культуру. Возможно, что она и была и первой цивилизацией человечества. Ее следы датируются примерно 4 тыс. до н.э., причём она появляется на исторической арене уже полностью сформированной, словно у нее не было предыстории.

До сих пор остается открытым вопрос о происхождении шумеров. Следов их появления обнаружить не удалось. Выдвигаются версии, что они пришли в Месопотамию морским путём, так как первые поселения появились в устьях рек. Шумеры сразу же занялись ирригацией, что позволило резко повысить урожайность, а также мореплаванием и речным судоходством.

Сами шумеры в своих мифах называют прародиной человечества остров Дильмун, в них же золотой век и потерянный рай (см. ).

Шумеры и Аккадцы

С древнейших времен по соседству с шумерами жили восточные семиты. Их появление в Нижней Месопотамии также неизвестно. Семиты составляли меньшинство в Шумере. В XXIV в. до н.э. они создают Аккадское царство, в результате прихода к власти Саргона Древнего, который был и сам восточным семитом.

Аккадцы (так с этого времени называют восточных семитов) начинают активную политику завоеваний. Наибольшего могущества Аккад достиг при внуке Саргона, Нарам-Суэне, но уже в конце XXIII в до н. э. государство пришло в упадок.

В древности Аккад считался эталонным государством, образцом монархии. Его принципы государственного устройства были переняты такими державами как Шумеро-Аккадское царство, Вавилон и Ассирия.

Шумерам принадлежит изобретение клинописи, у них была высоко развита литература. Колесо, гончарный круг, обжиг кирпича, ирригационные системы, сельскохозяйственные орудия - все это было им известно. Им принадлежит авторство и первых медицинских книг. Первый календарь, делившийся на зиму и лето, и состоявший из 12 месяцев по 29 или 30 дней также был создан шумерами, как и первые струнные музыкальные инструменты — лира и арфа.

Из книги Антонио Менегетти «Искусство, сновидение, общество»

Прикасаясь к аккадской культуре, можно понять, как мыслил человек 5-6 тысяч лет назад.
Например, эпос о Гильгамеше повествует о том, что Гильгамеш, царь Урука, потерял своего большого друга, он сильно горевал о нем и лил слезы. Чтобы утешить его, к нему направился Шамаш.

Гильгамеш обращается к богу Шамашу со словами: «И бреду я отныне, Как разбойник в пустыне. Я покоя не знаю… (…) Где ж дорога ко благу? (…) Неужель так же лягу в глубь земли, как Энкиду? Друг мой, которого так любил я, с которым мы все труды делили, Энкиду, друг мой, его постигла судьба человека!».

Судьба человека – это смерть, поскольку боги, или силы природы, приберегли вечное бессмертие для себя: «Я опечален. Устрашился я смерти (…) Дальней дорогой бегу в пустыне». Шамаш дает ему следующий урок: «Гильгамеш, куда ты стремишься? Жизни, что ищешь, не найдешь ты! Сотворив человека, боги так рассудили: “Да уснет он в могиле. Только боги бессмертны, человек же родится, чтобы в прах превратиться”».

Знай и ты свою долю, есть и пить можешь вволю, Веселись днем и ночью, Пой, пляши, наслаждайся и ни в чем не нуждайся, И пируй каждодневно, Поутру умывайся, а потом одевайся в дорогие одежды, На заре, на закате улыбайся дитяти, Что твою держит руку, И супругу ты радуй жаром пылких объятий, Нет милее занятий!».

Это шумеро-аккадский эпос, но мы говорим также о Веданте, о великих Ведах, Упанишадах древней Индии. «Веды» происходит от аккадского “wadûm”, что значит «знать, ведать». Следовательно, именно из аккадской культуры Индия почерпнула данный термин, из которого далее происходит латинское “videō” (видеть, знать).

Аккадский корень id означает «это равное». Слова “identitа” (идентичность), “evidenza” (очевидность), “video” (вижу) равны, в силу id, присутствующей реальности того, кто видит и видим. Реальное подтверждает реальное. И это – живая связь нашего онто Ин-се.

Согласно Библии, человечество зародилось между реками Тигр и Евфрат. Затем, в силу превратностей климата, эпидемий, природных ресурсов, вмешательств и гражданских войн, аккадский язык покинул «Вавилонскую башню» и рассеялся, став единовременной матрицей множества языков.

Именно на этом первом языке изложена первая философия человека – элементарный гностицизм, когда слово, логос равны действию жизни в силу психобиологического контакта.

Мне нравится в этих народах то, что мы находим там человеческое существо, которое может сосуществовать как человек космотеандрический. Он живет в природе, где Бог и человек являются главными действующими лицами. И здесь открывается наша огромная ответственность, как мастеровых этого мира, и этого универсума.

Все народности имеют своих героев. В древней Месопотамии таким прославленным героем был царь Гильгамеш - воинственный и мудрый, ищущий бессмертия. Найденные таблички с письменами, повествующие о нем, возможно, являются самым первым памятником литературного мастерства.

Кто такой Гильгамеш?

Легенда о Гильгамеше - это также бесценный о верованиях шумеров. В древней Месопотамии царем Урука (сильного и развитого по тем временам населенного города-царства) был жестокий в юности Гильгамеш. Он был силен, упрям, и не питал уважения к богам. Его сила настолько превосходила силу земного человека, что он мог побороть быка или льва одними руками, как это делал библейский герой Самсон. Он мог пойти на иной край света, чтобы увековечить свое имя; и переплыть море Смерти, чтобы дать людям надежду на бессмертную жизнь на земле.

Скорее всего, после его кончины народ столь высоко вознес в сказаниях своего царя, что назвал его на две трети богом, и лишь на одну треть - человеком. Он достиг такого почитания благодаря неуемной жажде найти богов и потребовать себе вечной жизни. Именно этот сюжет описывает вавилонское сказание о Гильгамеше.

Это сказание о герое, познавшем много бед в странствиях, анализируют философы и теологи, в надежде найти ответы на вечные вопросы о жизни и смерти, которые возможно знали шумеры.

Друг Гильгемеша - Энкиду

Еще один главный - сильный Энкиду, который пришел от богов, чтобы убить Гильгамеша. Столь жестоко царь Урука обращался с народом, что люди молили верховную богиню создать противника для своего царя, чтобы молодому воителю было куда девать молодой задор и воинственную силу.

И создала богиня шумера по просьбам страждущих полузверя и получеловека. А имя он получил Енкиду - сын Энки. Он пришел сражаться и победить Гильгамеша. Но когда ему не удалось победить соперника в поединке, Энкиду с Гильгамешем смирились с тем, что силы их могучие одинаковы. Впоследствии Гильгемеш стал Енкиду лучшим другом. И Гильгамеш даже привел его к матери - богине Нинсун, чтобы она благословила полузверя как родного брата для своего сына.

Вместе с Энкиду герой отправился в страну кедров. Судя по всему, страной кедров назывался современный Ливан. Там они убили стража кедрового леса - Хумбабу, за что и пострадал сын Энки.

Согласно легенде, он умер от болезни спустя 12 тяжелых дней вместо самого Гильгамеша. Царь горько оплакивал своего близкого друга. Но самому Гильгамешу было суждено продолжить путь на земле. Краткое содержание эпоса о Гильгамеше дает представление о том, как сильно изменила дружба с этим существом непочтительного к богам Гильгамеша. А после кончины этого героя царь снова в корне преобразился.

Таблички с преданиями

Ученых всех стран интересует вопрос о том, где был создан эпос о Гильгамеше. Эпос был написан на глиняных табличках. Есть предположение, что написана легенда где-то в 22 в. до н.э. Обнаружились 12 табличек с клинописными текстами в конце 19 века. Самую первую из них (ту, что повествует о потопе) нашли при раскопках библиотеки древне-ассирийского царя Шурбанипалла. В то время на этом месте находился город Ниневия. А сейчас это территория нынешнего Ирака.

А далее исследователь Джордж Смит оправился на поиски иных таблиц на территории Древнего Шумера. Всего в эпосе 12 песен, в каждой из которых по 3000 стихотворных строк текста. Сейчас все эти глиняные таблички хранятся в английском музее всемирной истории.

Позже, после смерти Д. Смита, были найдены и расшифрованы другие таблички. Найден шумерский «Эпос о Гильгамеше» на сирийском, аккадском и еще 2 древних языках.

Кем был записан эпос: версии

Кто написал поэму, ученым-ассириологам неизвестно. Сказание о герое, способном переносить самые страшные тяготы ради высшей цели - самая ценная книга Шумера. Некоторые легенды говорят, будто бы сам Гильгамеш после своего прихода из неведомых стран взялся писать резцом на глине о своих приключениях, дабы предки о них не забыли. Но это маловероятная версия. Написать поэму мог человек, обладающий мышлением художника и художественным слогом, тот, кто верил в силу слова, а не оружия.

Кто-то в народе, кто обладал явным литературным талантом, объединил все разрозненные легенды в единую историю и написал ее в виде поэмы. Эта поэма о Гильгамеше, дошедшая до наших дней, считается первейшим литературным произведением.

Поэма о Гильгамеше начинается с описания того, как молодой и взбалмошный царь завоевал Урук и отказывался подчиняться царю города Киш Агге. Вместе с молодыми воинами он отстаивает свое царство, приказывает строить каменную стену вокруг города. Это первое упоминание о Гильгамеше. Далее в мифе рассказывается о Гильгамеше и дереве хулуппу (ива, посаженная на берегу реки Евфрат богами), в стволе которого затаилась демоница Лилит. А в корень дерева, посаженного богами, зарылась огромная змея. Гильгамеш здесь показан как храбрый защитник, не позволивший сразить могучее дерево, полюбившееся ассирийской богине любви Инанне.

Когда богиня плодородия Иштар (Исида у греков) оценила мужество молодого царя, она приказала ему стать её мужем. Но Гильгамеш отказался, за что боги направили на землю грозного и огромного быка, жаждущего погубить героя. Гильгамеш вместе с верным и выносливым другом одолевают быка, так же как и великана Хумбабу.

И мать царя, когда тот задумал поход, была чрезвычайно встревожена и просила не идти в бой против Хумбабы. Но все же Гильгамеш никого не слушал, а решал все сам. Вдвоем с другом они побеждают великана, охраняющего кедровый лес. Они вырубают все деревья, выкорчевывают громадные корни. Друзья не использовали эти деревья ни для строительства, ни для чего иного. Кедры имеют в эпосе только какой-то сакральный смысл.

Затем за убийство великана и вырубку сакрального леса боги убивают Энкиду. Он скончался от неизведанной болезни. Несмотря на все мольбы, боги не смилостивились над полузверем. Так рассказывает шумерский эпос о Гильгамеше.

Гильгамеш одевает на себя рубище и отправляется в неведомый путь, дабы найти о том, и вымолить у высших сил вечную жизнь. Он пересек воды смерти, не побоялся прийти к другому её берегу, где жил Утнапиштим. Тот поведал Гильгамешу о цветке, что растет на дне моря Смерти. Только тот, кто сорвет дивный цветок, может продлить свою жизнь, но все же не навечно. Гильгамеш привязывает тяжелые камни к сильным ногам, и бросается в море.

Найти цветок ему удалось. Однако по пути домой он окунается в прохладный пруд, а цветок оставляет на берегу без присмотра. И в это время змей ворует цветок, на глазах героя становясь моложе. А Гильгамеш вернулся домой, разбитый своим поражением. Ведь он никогда не позволял себе проигрывать. Вот такое краткое содержание эпоса о Гильгамеше.

Библейский потоп в легенде Древнего Шумера

Первый правитель существовал несомненно. Миф о Гильгамеше - не совсем выдумка. Однако по прошествии тысячелетий образ реального человека и вымысел слились так, что разделить сегодня эти образы не представляется возможным.

Поэма о Гильгамеше содержит развернутый рассказ о Всемирном потопе. Идя по пути, который открыт лишь одному Солнцу, Гильгамеш приходит за ответами на свои вопросы к царству Утнапиштима - единому среди людей бессмертному. Прапредок Утнапиштим, знавший все тайны, повествовал ему об ужасном потопе в древности и построенном корабле спасения. Прототип прапредка Утнапиштима - это ветхозаветный Ной. Откуда шумерам известна эта история о библейском потопе - непонятно. Но согласно библейским сказаниям, Ной действительно жил более 600 лет, и мог считаться бессмертным для представителей иных народов.

Найденная в землях, которые ранее были ассирийскими "Легенда о Гильгамеше, о все видавшем" - находка небывалой значимости, так как дает пищу для размышлений. Эту легенду сравнивают по значению с "Книгой мертвых" египетского народа и даже с Библией.

Основная идея поэмы

Идея поэмы не нова. Трансформация характера героя присуща многим старым легендам. Для таких исследований особенно ценен найденный эпос о Гильгамеше. Анализ верований шумеров, их представлений о жизни и богах, их понятия о том, какова жизнь после смерти - все это продолжают исследовать до сих пор.

Какая же основная идея прослеживается в легенде? В результате своих странствий Гильгамеш не получает того, что искал. В конце сказания, как описывает миф о Гильгамеше, цветок бессмертия оказывается у хитрой змеи. Но духовная жизнь в герое эпоса зарождается. Отныне он верит в то, что бессмертие возможно.

Краткое содержание эпоса о Гильгамеше не подчинено строгому логическому изложению. Поэтому нет возможности проследить последовательно, как развивался герой, какие были у него интересы. Но в легенде говорится, что Гильгамеш стремился к славе, как никто другой. Поэтому он идет на опасное сражение с великаном Хумбабой, от которого героя спасает только просьба к богу Шамашу его матери-богини. Бог Шамаш поднимает ветер, застилающий взор великану, и тем помогает героям в их победе. Но Гильгамешу снова нужна слава. Он идет дальше. Идет в воды смерти.

Все же в конце поэмы царь обретает покой души, когда видит почти готовые стены вокруг царства Урук. Его сердце возрадовалось. Герой эпоса открывает для себя мудрость бытия, которая гласит о бесконечности души, трудящейся ради других. Гильгамеш чувствует облегчение - он смог что-то сделать для будущих поколений.

Он прислушался к совету богов, что был дан ему в саду: человек смертен по природе, и нужно ценить свою короткую жизнь, уметь радоваться тому, что дано.

Анализ некоторых философских проблем, затронутых в эпосе

Наследник трона и герой в столь древнем источнике, как поэма о Гильгамеше, проходит через различные испытания и преображается. Если в начале царь предстает в образе необузданного, своенравного и жестокого юноши, то после гибели Енкиду он уже способен на сердечную глубокую скорбь по другу.

Впервые осознавая испытывая страх перед смертью тела, герой поэмы обращается к богам, чтобы узнать тайны жизни и смерти. Отныне Гильгамеш не может просто править своим народом, он хочет узнать о тайне смерти. Его душа приходит к полному отчаянию: как неуемная сила и энергия в теле Энкиду могла погибнуть? Этот огонь души ведет героя все дальше от родной земли, дает силы для преодоления небывалых трудностей. Так трактуется эпос о Гильгамеше. Философские проблемы бытия и небытия также просвечиваются в этих стихах. Особенно в отрывке, гласящем о потерянном цветке, якобы дарующем заветное бессмертие. Этот цветок - явно философский символ.

Более глубокое трактование этого эпоса - это преображение духа. Гильгамеш из человека земли превращается в человека неба. Образ Энкиду может трактоваться как звериные инстинкты самого царя. А борьба с ним означает сражение с самим собой. В конечном итоге царь Урука побеждает свое низшее начало, приобретает знания и качества характера существа на две трети божественного.

Сравнение эпоса о Гильгамеше с "Книгой мертвых" египтян

Яркую аллюзию можно обнаружить в истории перехода Гильгамеша через воды мертвых с помощью Харона. Харон в египетской мифологии - это глубокий тощий старик, который перевозит усопшего из мира смертных в иной мир и получает за это плату.

Также сказание о Гильгамеше упоминает о том, каков по верованиям ассирийцев мир мертвых. Это гнетущая дух обитель, где вода не течет, не растет ни одно растение. А человек плату за все деяния получает только при жизни. Причем жизнь его заведомо коротка и бессмысленна: «Только боги с Солнцем пребудут вечно, а человек — сочтены его годы…»

Египетская же "Книга мертвых" - папирус, где записаны различные заклинания. Второй раздел книги посвящен тому, как души попадают в подземный мир. Но если Осирис решал, что душа сделала больше блага, её отпускали и разрешали быть счастливой.

Гильгамеша после общения с богами отправляют обратно в его мир. Он проходит омовение, надевает на себя чистые одежды, и хоть и теряет цветок жизни, является в родной Урук обновленным, освященным благословением.

Эпос в переводе Дьяконова

Русский востоковед И.М. Дьяконов в 1961 году начал переводить эпос. В своей работе переводчик опирался на уже готовый перевод В.К. Шилейка. Эпос о Гильгамеше у него получился наиболее точным. Он проработал множество древних материалов, и к этому времени было уже известно научному миру, что прототип героя все-таки существовал.

Это ценный литературный и исторический документ - эпос о Гильгамеше. Перевод Дьяконова переиздавали в 1973 году и еще раз уже 2006 году. Его перевод - мастерство филологического гения, умноженное на ценность древней легенды, памятника истории. Поэтому все те, кто уже прочел и оценил вавилонское сказание, сказание о Гильгамеше, отзывы о книге оставили замечательные.

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Эпос о Гильгамеше

О всё видавшем

Эпос о Гильгамеше, написанный на вавилонском литературном диалекте аккадского языка, является центральным, важнейшим произведением вавилоно-ассирийской (аккадской) литературы.

Песни и легенды о Гильгамеше дошли до нас записанными клинописью на глиняных плитках – «таблицах» на четырех древних языках Ближнего Востока – шумерском, аккадском, хеттском и хурритском; кроме того, упоминания о нем сохранились у греческого писателя Элиана и у средневекового сирийского писателя Теодора бар-Коная. Самое раннее известное нам упоминание Гильгамеша старше 2500 г. до н. э., самое позднее относится к XI в. н. э. Шумерские былины-сказки о Гильгамеше сложились, вероятно, еще в конце первой половины III тысячелетия до н. э., хотя дошедшие до нас записи восходят к XIX–XVIII вв. до н. э. К тому же времени относятся и первые сохранившиеся записи аккадской поэмы о Гильгамеше, хотя в устной форме она, вероятно, сложилась еще в XXIII–XXII вв. до н. э. На такую более древнюю дату возникновения поэмы указывают ее язык, несколько архаичный для начала II тысячелетия до н. э., и ошибки писцов, свидетельствующие о том, что, быть может, они уже и тогда ее не во всем ясно понимали. Некоторые изображения на печатях XXIII–XXII вв. до н. э. явно иллюстрируют не шумерские былины, а именно аккадский эпос о Гильгамеше.

Уже древнейшая, так называемая старовавилонская, версия аккадского эпоса представляет новый этап в художественном развитии месопотамской литературы. В этой версии содержатся все главнейшие особенности окончательной редакции эпоса, но она была значительно короче ее; так, в ней отсутствовали вступление и заключение позднего варианта, а также рассказ о великом потопе. От «старовавилонской» версии поэмы до нас дошло шесть-семь не связанных между собою отрывков – сильно поврежденных, написанных неразборчивой скорописью и, по крайней мере в одном случае, неуверенной ученической рукой. По-видимому, несколько иная версия представлена аккадскими фрагментами, найденными в Мегиддо в Палестине и в столице Хеттской державы – Хаттусе (ныне городище близ турецкой деревни Богазкёй), а также фрагментами переводов на хеттский и хурритский языки, тоже найденными в Богазкёе; все они относятся к XV–XIII вв. до н. э. Эта так называемая периферийная версия была еще короче «старовавилонской». Третья, «ниневийская» версия эпоса была, согласно традиции, записана «из уст» Син-лике-уннинни, урукского заклинателя, жившего, по-видимому, в конце II тысячелетия до н. э. Эта версия представлена четырьмя группами источников: 1) фрагменты не моложе IX в. до н. э., найденные в г. Ашшуре в Ассирии; 2) более ста мелких фрагментов VII в. до н. э., относящихся к спискам, которые когда-то хранились в библиотеке ассирийского царя Ашшурбанапала в Ниневии; 3) ученическая копия VII–VIII таблиц, записанная под диктовку с многочисленными ошибками в VII в. до н. э. и происходящая из школы, находившейся в ассирийском провинциальном городе Хузирине (ныне Султан-тепе); 4) фрагменты VI (?) в. до н. э., найденные на юге Месопотамии, в Уруке (ныне Варка).

«Ниневийская» версия текстуально очень близка «старовавилонской», но пространнее, и язык ее несколько подновлен. Есть композиционные отличия. С «периферийной» версией, насколько пока можно судить, у «ниневийской» текстуальных схождений было гораздо меньше. Есть предположение, что текст Син-лике-уннинни был в конце VIII в. до н. э. переработан ассирийским жрецом и собирателем литературных и религиозных произведений по имени Набузукуп-кену; в частности, высказано мнение, что ему принадлежит идея присоединить в конце поэмы дословный перевод второй половины шумерской былины «Гильгамеш и дерево хулуппу» в качестве двенадцатой таблицы.

Из-за отсутствия проверенного, научно обоснованного сводного текста «ниневийской» версии поэмы переводчику часто самому приходилось решать вопрос о взаимном расположении отдельных глиняных обломков. Следует учесть, что реконструкция некоторых мест поэмы до сих пор является нерешенной проблемой.

Публикуемые отрывки следуют «ниневийской» версии поэмы (НВ); однако из сказанного выше ясно, что полный текст этой версии, составлявший в древности около трех тысяч стихов, пока не может быть восстановлен. Да и другие версии сохранились только в отрывках. Переводчик восполнял лакуны НВ по другим версиям. Если же какой-либо отрывок не сохранился полностью ни в одной версии, но лакуны между сохранившимися кусками невелики, то предполагаемое содержание досочинялось переводчиком стихами же. Некоторые новейшие уточнения текста в переводе не учтены.

Аккадскому языку свойственно распространенное и в русском тоническое стихосложение; это позволило при переводе попытаться максимально передать ритмические ходы подлинника и вообще именно те художественные средства, которыми пользовался древний автор, при минимальном отступлении от дословного смысла каждого стиха.

Текст предисловия приводится по изданию:

Дьяконов М.М., Дьяконов И.М. «Избранные переводы», М., 1985.

Таблица I

О все видавшем до края мира,
О познавшем моря, перешедшем все горы,
О врагов покорившем вместе с другом,
О постигшем премудрость, о все проницавшем
Сокровенное видел он, тайное ведал,
Принес нам весть о днях до потопа,
В дальний путь ходил, но устал и смирился,
Рассказ о трудах на камне высек,
Стеною обнес Урук
Светлый амбар Эаны священной.-
Осмотри стену, чьи венцы, как по нити,
Погляди на вал, что не знает подобья,
Прикоснись к порогам, лежащим издревле,
И вступи в Эану, жилище Иштар
Даже будущий царь не построит такого, -
Поднимись и пройди по стенам Урука,
Обозри основанье, кирпичи ощупай:
Его кирпичи не обожжены ли
И заложены стены не семью ль мудрецами?

На две трети он бог, на одну – человек он,
Образ его тела на вид несравненен,

Стену Урука он возносит.
Буйный муж, чья глава, как у тура, подъята,

Все его товарищи встают по барабану!
По спальням страшатся мужи Урука:
«Отцу Гильгамеш не оставит сына!

Гильгамеш ли то, пастырь огражденного Урука,
Он ли пастырь сынов Урука,
Мощный, славный, все постигший?


Часто их жалобу слыхивали боги,
Боги небес призвали владыку Урука:
«Создал ты буйного сына, чья глава, как у тура, подъята,
Чье оружье в бою не имеет равных, -
Все его товарищи встают по барабану,
Отцам Гильгамеш сыновей не оставит!
Днем и ночью буйствует плотью:
Он ли – пастырь огражденного Урука,
Он ли пастырь сынов Урука,
Мощный, славный, всё постигший?
Матери Гильгамеш не оставит девы,
Зачатой героем, суженой мужу!»
Часто их жалобу слыхивал Ану.
Воззвали они к великой Аруру:
«Аруру, ты создала Гильгамеша,
Теперь создай ему подобье!
Когда отвагой с Гильгамешем он сравнится,
Пусть соревнуются, Урук да отдыхает».
Аруру, услышав эти речи,
Подобье Ану создала в своем сердце
Умыла Аруру руки,
Отщипнула глины, бросила на землю,
Слепила Энкиду, создала героя.
Порожденье полуночи, воин Нинурты,
Шерстью покрыто все его тело,
Подобно женщине, волосы носит,
Пряди волос как хлеба густые;
Ни людей, ни мира не ведал,
Одеждой одет он, словно Сумукан.



Человек – ловец-охотник
Перед водопоем его встречает.
Первый день, и второй, и третий
Перед водопоем его встречает.
Увидел охотник – в лице изменился,
Со скотом своим домой вернулся,
Устрашился, умолк, онемел он,
В груди его – скорбь, его лик затмился,
Тоска проникла в его утробу,
Идущему дальним путем стал лицом подобен.
Охотник уста открыл и молвит, вещает он отцу своему:
«Отец, некий муж, что из гор явился, -

Как из камня с небес крепки его руки, -




Я вырою ямы – он их засыплет,



Отец его уста открыл и молвит, вещает он охотнику:
«Сын мой, живет Гильгамеш в Уруке,
Нет никого его сильнее,
Во всей стране рука его могуча,

Иди, лицо к нему обрати ты,
Ему расскажи о силе человека.
Даст тебе он блудницу – приведи ее с собою.
Победит его женщина, как муж могучий!
Когда он поит зверье у водопоя,

Увидев ее, приблизится к ней он -
Покинут его звери, что росли с ним в пустыне!»
Совету отца он был послушен,
Охотник отправился к Гильгамешу,
Пустился в путь, стопы обратил к Уруку,
Пред лицом Гильгамеша промолвил слово.
«Некий есть муж, что из гор явился,
Во всей стране рука его могуча,
Как из камня с небес, крепки его руки!
Бродит вечно по всем горам он,
Постоянно со зверьем к водопою теснится,
Постоянно шаги направляет к водопою.
Боюсь я его, приближаться не смею!
Я вырою ямы – он их засыплет,
Я поставлю ловушки – он их вырвет,
Из рук моих уводит зверье и тварь степную, -
Он мне не дает в степи трудиться!»
Гильгамеш ему вещает, охотнику:
«Иди, мой охотник, блудницу Шамхат приведи с собою,
Когда он поит зверей у водопоя,
Пусть сорвет она одежду, красы свои откроет, -
Ее увидев, к ней подойдет он -
Покинут его звери, что росли с ним в пустыне.»
Пошел охотник, блудницу Шамхат увел с собою,
Отправились в путь, пустились в дорогу,
В третий день достигли условленного места.
Охотник и блудница сели в засаду -
Один день, два дня сидят у водопоя.
Приходят звери, пьют у водопоя,
Приходят твари, сердце радуют водою,
И он, Энкиду, чья родина – горы,
Вместе с газелями ест он травы,
Вместе со зверьми к водопою теснится,
Вместе с тварями сердце радует водою.
Увидала Шамхат дикаря-человека,
Мужа-истребителя из глуби степи:
«Вот он, Шамхат! Раскрой свое лоно,
Свой срам обнажи, красы твои да постигнет!
Увидев тебя, к тебе подойдет он -
Не смущайся, прими его дыханье,
Распахни одежду, на тебя да ляжет!
Дай ему наслажденье, дело женщин, -
Покинут его звери, что росли с ним в пустыне,
К тебе он прильнет желанием страстным».
Раскрыла Шамхат груди, свой срам обнажила,
Не смущалась, приняла его дыханье,
Распахнула одежду, и лег он сверху,
Наслажденье дала ему, дело женщин,
И к ней он прильнул желанием страстным.
Шесть дней миновало, семь дней миновало -
Неустанно Энкиду познавал блудницу.
Когда же насытился лаской,
К зверью своему обратил лицо он.
Увидав Энкиду, убежали газели,
Степное зверье избегало его тела.
Вскочил Энкиду, – ослабели мышцы,
Остановились ноги, – и ушли его звери.
Смирился Энкиду, – ему, как прежде, не бегать!
Но стал он умней, разуменьем глубже, -
Вернулся и сел у ног блудницы,
Блуднице в лицо он смотрит,
И что скажет блудница, – его слушают уши.
Блудница ему вещает, Энкиду:
«Ты красив, Энкиду, ты богу подобен, -
Зачем со зверьем в степи ты бродишь?
Давай введу тебя в Урук огражденный,
К светлому дому, жилищу Ану,

И, словно тур, кажет мощь свою людям!»
Сказала – ему эти речи приятны,
Его мудрое сердце ищет друга.
Энкиду ей вещает, блуднице:
«Давай же, Шамхат, меня приведи ты
К светлому дому святому, жилищу Ану,
Где Гильгамеш совершенен силой
И, словно тур, кажет мощь свою людям.
Я его вызову, гордо скажу я,
Закричу средь Урука: я – могучий,
Я один лишь меняю судьбы,
Кто в степи рожден, – велика его сила!»
«Пойдем, Энкиду, лицо обрати к Уруку, -
Где бывает Гильгамеш – я подлинно знаю:
Поедем же, Энкиду, в Урук огражденный,
Где гордятся люди царственным платьем,
Что ни день, то они справляют праздник,
Где кимвалов и арф раздаются звуки,
А блудницы. красотою славны:
Сладострастьем полны, – сулят отраду -
Они с ложа ночного великих уводят.
Энкиду, ты не ведаешь жизни, -
Покажу Гильгамеша, что рад стенаньям.
Взгляни на него, в лицо погляди ты -
Прекрасен он мужеством, силой мужскою,
Несет сладострастье всё его тело,
Больше тебя он имеет мощи,
Покоя не знает ни днем, ни ночью!
Энкиду, укроти твою дерзость:
Гильгамеш – его любит Шамаш
Ану, Эллиль вразумили.
Прежде чем с гор ты сюда явился,
Гильгамеш среди Урука во сне тебя видел.
Встал Гильгамеш и сон толкует,
Вещает он своей матери:
„Мать моя, сон я увидел ночью:
Мне явились в нем небесные звезды,
Падал на меня будто камень с неба.
Поднял его – был меня он сильнее,
Тряхнул его – стряхнуть не могу я,
Край Урука к нему поднялся,

Народ к нему толпою теснится,
Все мужи его окружили,
Все товарищи мои целовали ему ноги.
Полюбил я его, как к жене прилепился.
И к ногам твоим его принес я,
Ты же его сравняла со мною“.
Мать Гильгамеша мудрая, – все она знает, – вещает она своему господину,

„Тот, что явился, как небесные звезды,
Что упал на тебя, словно камень с неба, -
Ты поднял его – был тебя он сильнее,
Тряхнул его – и стряхнуть не можешь,
Полюбил его, как к жене прилепился,
И к ногам моим его принес ты,
Я же его сравняла с тобою -
Сильный придет сотоварищ, спаситель друга,
Во всей стране рука его могуча,
Как из камня с небес, крепки его руки, -
Ты полюбишь его, как к жене прильнешь ты,
Он будет другом, тебя не покинет -
Сну твоему таково толкованье“.

„Мать моя, снова сон я увидел:
В огражденном Уруке топор упал, а кругом толпились:
Край Урука к нему поднялся,
Против него весь край собрался,
Народ к нему толпою теснится, -
Полюбил я его, как к жене прилепился,
И к ногам твоим его принес я,
Ты же его сравняла со мною“.
Мать Гильгамеша мудрая, – все она знает, – вещает она своему сыну,
Нинсун мудрая, – все она знает, – вещает она Гильгамешу:
„В том топоре ты видел человека,
Ты его полюбишь, как к жене прильнешь ты,
Я же его сравняю с тобою -
Сильный, я сказала, придет сотоварищ, спаситель Друга.
Во всей стране рука его могуча,
Как из камня с небес, крепки его руки!“
Гильгамеш ей, матери своей, вещает:
„Если. Эллиль повелел – да возникнет советчик,
Мне мой друг советчиком да будет,
Я моему другу советчиком да буду!“
Так свои сны истолковал он».
Рассказала Энкиду Шамхат сны Гильгамеша, и оба стали любиться.

Таблица II

(В начале таблицы «Ниневийской» версии недостает – если не считать маленьких обломков с клинописью – около ста тридцати пяти строк, содержавших эпизод, который в «Старовавилонской версии – так называемой „Пеннсильванской таблице“ – излагается так:

* „…Энкиду, встань, тебя поведу я
* К храму Эане, жилищу Ану,
* Где Гильгамеш совершенен в деяньях.
* А ты, как себя, его полюбишь!
* Встань с земли, с пастушьего ложа!“
* Услыхал ее слово, воспринял речи,
* Женщины совет запал в его сердце.
* Ткань разорвала, одной его одела,
* Тканью второю сама оделась,
* За руку взяв, повела, как ребенка,
* К стану пастушьему, к скотьим загонам.
* Там вокруг них пастухи собралися,
Шепчут они, на него взирая:
„Муж тот с Гильгамешем сходен обличьем,
Ростом пониже, но костью крепче.
То, верно, Энкиду, порожденье степи,
Во всей стране рука его могуча,
Как из камня с небес, крепки его руки:
* Молоко звериное сосал он!“
* На хлеб, что перед ним положили,
* Смутившись, он глядит и смотрит:
* Не умел Энкиду питаться хлебом,
* Питью сикеры обучен не был.
* Блудница уста открыла, вещает Энкиду:
* „Ешь хлеб, Энкиду, – то свойственно жизни
* Сикеру пей – суждено то миру!“
* Досыта хлеба ел Энкиду,
* Сикеры испил он семь кувшинов.
* Взыграла душа его, разгулялась,
* Его сердце веселилось, лицо сияло.
* Он ощупал свое волосатое тело,
* Умастился елеем, уподобился людям,
* Одеждой оделся, стал похож на мужа.
* Оружие взял, сражался со львами -
* Пастухи покоились ночью.
* Львов побеждал и волков укрощал он -
* Великие пастыри спали:
* Энкиду – их стража, муж неусыпный.
Весть принесли в Урук огражденный Гильгамешу:

* Энкиду с блудницей предавался веселью,
* Поднял взор, человека видит, -
* Вещает он блуднице:
* «Шамхат, приведи человека!
* Зачем он пришел? Хочу знать его имя!»
* Кликнула, блудница человека,
* Тот подошел и его увидел.
* «Куда ты, о муж, поспешаешь? Для чего поход твой
трудный?»
* Человек уста открыл, вещает Энкиду:
* «В брачный покой меня позвали,
* Но удел людей – подчиненье высшим!
* Грузит город кирпичом корзины,
* Пропитанье города поручено хохотуньям,
* Только царю огражденного Урука
* Брачный покой открыт бывает,
* Только Гильгамешу, царю огражденного Урука,
* Брачный покой открыт бывает, -
* Обладает он суженой супругой!
* Так это было; скажу я: так и будет,
* Совета богов таково решенье,
* Обрезая пуповину, так ему судили!»
* От слов человека
лицом побледнел он.

(Недостает около пяти стихов.)

* Впереди идет Энкиду, а Шамхат сзади,

Вышел Энкиду на улицу огражденного Урука:
«Назови хоть тридцать могучих, – сражусь я с ними!»
В брачный покой преградил дорогу.
Край Урука к нему поднялся,
Против него весь край собрался,
Народ к нему толпою теснится,
Мужи вкруг него собралися,
Как слабые ребята, целуют ему ноги:
«Прекрасный отныне герой нам явился!»
Было в ту ночь для Ишхары постелено ложе,
Но Гильгамешу, как бог, явился соперник:
В брачный покой Энкиду дверь заградил ногою,
Гильгамешу войти он не дал.
Схватились в двери брачного покоя,
Стали биться на улице, на широкой дороге, -
Обрушились сени, стена содрогнулась.
* Преклонил Гильгамеш на землю колено,
* Он смирил свой гнев, унял свое сердце
* Когда унялось его сердце, Энкиду вещает Гильгамешу:
* «Одного тебя мать родила такого,
* Буйволица Ограды, Нинсун!
* Над мужами главою ты высоко вознесся,
* Эллиль над людьми судил тебе царство!»

(Из дальнейшего текста II таблицы в «Ниневийской» версии опять сохранились лишь ничтожные отрывки; ясно лишь, что Гильгамеш приводит своего друга к своей матери Нинсун.)

«Во всей стране рука его могуча,
Как из камня с небес, крепки его руки!
Благослови его быть мне братом!»
Мать Гильгамеша уста открыла, вещает своему господину,
Буйволица Нинсун вещает Гильгамешу:
«Сын мой, ……………….
Горько …………………. »
Гильгамеш уста открыл и матери своей вещает:
«……………………………………..
Подошел он к дверям, вразумил меня мощью»
Горько упрекал он меня за буйство.
Не имеет Энкиду ни матери, ни друга,
Распущенные волосы никогда не стриг он,
В степи он рожден, с ним никто не сравните
Стоит Энкиду, его слушает речи,
Огорчился, сел и заплакал,
Очи его наполнились слезами:
Без дела сидит, пропадает сила.
Обнялись оба друга, сели рядом,
За руки
взялись, как братья родные.

* Гильгамеш наклонил. лицо, вещает Энкиду:
* «Почему твои очи наполнились слезами,
* Опечалилось сердце, вздыхаешь ты горько?»
Энкиду уста открыл, вещает Гильгамешу:
* «Вопли, друг мой, разрывают мне горло:
* Без дела сижу, пропадает сила».
Гильгамеш уста открыл, вещает Энкиду:
* «Друг мой, далеко есть горы Ливана,
* Кедровым те горы покрыты лесом,
* Живет в том лесу свирепый Хумбаба
* Давай его вместе убьем мы с тобою,
* И все, что есть злого, изгоним из мира!
* Нарублю я кедра, – поросли им горы, -
* Вечное имя себе создам я!»

* «Ведомо, друг мой, в горах мне было,
* Когда бродил со зверьем я вместе:

* Кто же проникнет в средину леса?
* Хумбаба – ураган его голос,
* Уста его – пламя, смерть – дыханье!



* «Хочу я подняться на гору кедра,
* И в лес Хумбабы войти я желаю,

(Недостает двух-четырех стихов.)

* Боевой топор я на пояс повешу -
* Ты иди сзади, я пойду перед тобою!»))
* Энкиду уста открыл, вещает Гильгамешу:
* «Как же пойдем мы, как в лес мы вступим?
* Бог Вэр, его хранитель, – он могуч, неусыпен,
* А Хумбаба – Шамаш наделил его силой,
* Адду наделил его отвагой,
* ………………………..

Ему вверил Эллиль страхи людские.
Хумбаба – ураган его голос,
Уста его – пламя, смерть – дыханье!
Люди молвят – тяжек и путь к тому лесу -
Кто же проникнет в середину леса?
Чтоб кедровый лес оберегал он,
Ему вверил Эллиль страхи людские,
И кто входит в тот лес, того слабость объемлет».
* Гильгамеш уста открыл, вещает Энкиду:
* «Кто, мой друг, вознесся на небо?
* Только боги с Солнцем пребудут вечно,
* А человек – сочтены его годы,
* Что б он ни делал, – все ветер!
* Ты и сейчас боишься смерти,
* Где ж она, сила твоей отваги?
Я пойду перед тобою, а ты кричи мне: „Иди, не бойся!“
* Если паду я – оставлю имя:
* „Гильгамеш принял бой со свирепым Хумбабой!“
* Но родился в моем доме ребенок, -
* К тебе подбежал: „Скажи мне, все ты знаешь:
* ……………………………….
* Что совершил мой отец и друг твой?“
* Ты ему откроешь мою славную долю!
* ……………………………….
* А своими речами ты печалишь мне сердце!

* Вечное имя себе создам я!
* Друг мой, мастерам я дам повинность:
* Оружие пусть отольют перед нами».
* Повинность мастерам они дали, -
* Сели мастера, обсуждают.
* Секиры отлили большие, -
* Топоры они отлили в три таланта;
* Кинжалы отлили большие, -
* Лезвия по два таланта,
* Тридцать мин выступы по сторонам у лезвий,
* Тридцать мин золота, – рукоять кинжала, -
* Гильгамеш и Энкиду несли по десять талантов.
* С ворот Урука сняли семь запоров,
* Услыхав о том, народ собрался,
* Столпился на улице огражденного Урука.
* Гильгамеш ему явился,
Собранье огражденного Урука перед ним уселось.
* Гильгамеш так им молвит:
* «Слушайте, старейшины огражденного Урука,
* Слушай, народ огражденного Урука,
* Гильгамеша, что сказал: хочу я видеть,
* Того, чье имя опаляет страны.
* В кедровом лесу его хочу победить я,
* Сколь могуч я, отпрыск Урука, мир да услышит!
* Подниму я руку, нарублю я кедра,
* Вечное имя себе создам я!»
* Старейшины огражденного Урука
* Гильгамешу отвечают такою речью:
* «Ты юн, Гильгамеш, и следуешь сердцу,
* Сам ты не ведаешь, что совершаешь!
* Мы слыхали, – чудовищен образ Хумбабы, -
* Кто отразит его оружье?
* Рвы там на поприще есть вкруг леса, -
* Кто же проникнет в середину леса?
* Хумбаба – ураган его голос,
* Уста его пламя, смерть – дыханье!
* Зачем пожелал ты свершать такое?
* Неравен бой в жилище Хумбабы!»
* Услыхал Гильгамеш советников слово,
* На друга он, смеясь, оглянулся:
* «Вот что теперь скажу тебе, друг мой, -
* Боюсь я его, страшусь я сильно:
* В кедровый лес пойду я с тобою,
* Чтоб там не
бояться – убьем Хумбабу!»
* Старейшины Урука вещают Гильгамешу:
* «…………………………….
* …………………………….
* Пусть идет с тобой богиня, пусть хранит тебя бог твой,
* Пусть ведет тебя дорогой благополучной,
* Пусть возвратит тебя к пристани Урука!»
* Перед Шамашем встал Гильгамеш на колени:
* «Слово, что сказали старцы, я слышал, -
* Я иду, но к Шамашу руки воздел я:
* Ныне жизнь моя да сохранится,
* Возврати меня к пристани Урука,
* Сень твою простри надо мною!»

(В «Старовавилонской» версии следует несколько разрушенных стихов, из которых можно предположить, что Шамаш дал двусмысленный ответ на гаданье героев.)

* Когда услыхал предсказанье – ……….
* ………………… он сел и заплакал,
* По лицу Гильгамеша побежала слезы.
* «Иду я путем, где еще не ходил я,
* Дорогой, которую весь край мой не знает.
* Если ныне я буду благополучен,
* В поход уходя по доброй воле, -
* Тебя, о Шамаш, я буду славить,
* Твои кумиры посажу на престолы!»
* Было положено пред ним снаряженье,
* Секиры, кинжалы большие,
* Лук и колчан – их дали ему в руки.
* Взял он топор, набил колчан свой,
* На плечо надел он лук аншанский,
* Кинжал заткнул он себе за пояс, -
Приготовились они к походу.

(Следуют две неясные строки, затем две соответствующие несохранившейся первой строке III таблицы «Ниневийской» версии.)